Внеклассное чтение. Том 2 - Борис Акунин

— Это мы завтра решим, — ответил Данила на жалобный Митинвопрос и прикрыл рукой глаза от низко летящего снега. — И как нам дальше быть,и как до Москвы добираться. А до завтра, уважаемый Дмитрий Алексеевич, ещедожить нужно. Ты почти что нагишом. Я, как видишь, тоже одет по-комнатному.Окрест только любавинские деревни.

Нас там вряд ли обогреют, скорее донесут в милицию. Нестранно ли? Один безумец наделен властью над многими здравомыслящими людьми, иникто из них не осмелится ему перечить. Не так ли устроены и многие иные,гораздо более обширные царства? — Фондорин хотел произнести еще какую-тосентенцию, но ему в открытый рот попал целый комок пушистого снега, и онсплюнул. — Однако нужно уносить ноги, пока метель. Сейчас проскользнем лесом,потом выйдем на дорогу и направим стопы в сторону Клина. Если судьба намулыбнется, заночуем в какой-нибудь деревеньке, пускай не столь благоустроенной,как Миронов рай, зато безопасной.

— Не дойти нам, — всхлипнул Митя, стуча зубами. — Замерзнем.Ни шубы, ни даже плаща…

Он был в камзоле, коротких панталонах, чулках. Пока сердцеколотилось от страха, разгоняло кровь по жилам, холод не ощущался, зато теперьпробирало до самых костей. Данила тоже в парк выбежал налегке, даже без шапки.

— Падать духом мы не станем, — сказал он, вытирая с бровейснежинки. — Шубы обещать не могу, но плащ у тебя сейчас будет.

Он снял сюртук, надел на Митю — и вправду получился плащ, ато даже и шинель до самых пят.

— Плохо, что обувь у тебя непригодна для зимней натуры, —вздохнул Фондорин. — Хотя что ж, воспитаннику ее царского величества зазорноидти собственными ножками. Пожалуйте на коня, сударь мой. Он хоть и стар, давынослив.

Взял Митю на руки, прижал к груди.

— Так и мне теплей. Ну, вперед! И с песней, как положено намарше. Слушай. Я спою «Гимн Злато-Розовому Кресту», хорошая песня.

Зашагал по снегу, распевая во всё горло, и толькоотплевывался, когда рот забивало снегом.

Вотще ярятся непогоды,

Вотще грозит нам воли враг.

Не променяем мы свободы

На корку хлеба и очаг.

Плыви безбрежным океаном,

Который самый ты и есть.

Блюди с усердьем непрестанным

Три слова: Ум, Добро и Честь.

Что глад, что хлад, ранящи стрелы

Тому, кто видит ясну цель.

Ничто пред Разумом пределы,

Челну ничто коварна мель!

Песня была хорошая, бодрая, с неисчислимым количествомкуплетов. Митя сначала слушал, а потом перестал, потому что вдруг увидел передсобой бурливые воды с пенными гребешками, а вдали, на самом горизонте, белыйпарус. В небе сияло жаркое солнце — не желтое, а красное. Оно было как живое:мерно сокращалось и разжималось. Приглядевшись, он увидел, что при каждомразжатии оно выталкивает из себя горячие лучи, которые потом растекаются повсей небесной сфере. Да это не солнце, это же сердце, догадался Митя. Априслушавшись к биению необыкновенного светила, понял штуку еще болеедиковинную: не просто сердце, а его собственное, Митино сердце. Тут же сам себеобъяснил: если внутри меня безбрежный океан, то чему же быть солнцем, как несердцу? И успокоился по поводу сего феномена, стал на парус смотреть.