Упасть еще выше - Екатерина Островская

В этот момент дверь комнаты открылась и вошла полная женщина с подносом в руках. На подносе стояли чайные чашки, небольшой чайник и тарелка с пирожными. Следом в комнату прошмыгнула Инна Сергеевна.

– Чаю попейте, – предложила она и тут же спросила: – Не возражаете?

Лена кивнула, следом за ней кивнула девочка.

И тут же продолжила разговор:

– Пытаюсь разобраться с аттитюдом.

Услышав это, Инна Сергеевна напряглась и посмотрела на Зворыкину.

– Это просто социальная установка, – пояснила Лена. – Обычно выделяют три компонента, но мне ближе мнение Смита, Бруннера и Уайта, которые выделяют четыре функции…

– Я в курсе, – кивнула Вика, – с этим я разобралась, как и с видами социальных установок. Вопрос в другом…

Полная женщина, поправив передник, вышла. Вика замолчала, ожидая, как видно, что уйдет и мать, но Инна Сергеевна подвинула к себе кресло.

– Ничего, если я с вами немного посижу?

Она посмотрела на дочку, та пожала плечами:

– Зачем спрашиваешь? Ведь ты здесь хозяйка.

– Раньше ты так не считала.

И все же жена вице-губернатора поднялась и поманила Лену из комнаты, а когда они вышли в коридор, отвела ее подальше от прикрытой двери и шепнула:

– Вы все время так с ней общаетесь? Как будто она у вас экзамен принимает. Или вы у нее.

– Это мой метод, – объяснила Зворыкина. – Вся наша жизнь – это экзамен на соответствие идеалу.

Инна Сергеевна внимательно посмотрела на Лену, как будто хотела удостовериться, что ее не разыгрывают, собиралась, судя по всему, возразить, но передумала и покачала головой:

– Мне надо идти. Очень много дел.

– Она уехала? – спросила Вика, когда Зворыкина вернулась в ее комнату.

Лена кивнула:

– К любовнику спешит.

Девочка пристально смотрела на Зворыкину, проверяя ее реакцию.

– Плохо, конечно, но это ее личное дело. Впрочем, ты же не знаешь это наверняка.

– Знаю. Знаю даже кто. Я встретила их как-то. Зашла в кафе, а они там сидят рядышком. Конечно, сделала вид, будто не заметила, и мать – будто бы тоже, но отстранилась от него и отвернулась к окну. Потом они сразу убежали. Она деньги на столе оставила – рассчиталась за себя и за него. Если бы это был не любовник, зачем ей от меня прятаться? И тем более платить за мужчину. Он такой молодой и накачанный. Это тренер по фитнесу. Зовут его Гена, а в телефоне он у нее записан как «книжный магазин».

– Я бы не хотела обсуждать чужие отношения…

– Да и я тоже. Но после той встречи в кафе она стала Виктору Васильевичу говорить, что я не в себе. Это на всякий случай, если я проговорюсь ему, она может покрутить пальцем у виска и сказать, что она типа того – предупреждала его. Но у него тоже кто-то есть. И ко мне он тоже… А когда они вместе, да еще на людях, то просто идеальная пара.

Лена хотела прервать этот разговор, но Вика вдруг спросила:

– Что такое лидер?

– Человек, которому дано право принимать решения от имени какой-то группы или сообщества. И решение это не оспаривается, независимо от того, закреплено ли это право юридически, простым голосованием или признано по умолчанию.

– Виктор Васильевич, по-вашему, лидер?

Зворыкина подумала и покачала головой:

– Он руководитель и действует согласно своим обязанностям и должностным инструкциям; вполне вероятно, что некоторые его решения не пришлись бы по вкусу большей части нашего общества.

– Гений может быть лидером?

– А почему бы и нет? Хотя вряд ли современники понимают его. Ведь гений – это человек, создающий то, для чего нет правила.

Она сказала это и вдруг вспомнила о муже. И снова ей захотелось быть с ним рядом, коснуться его, шепнуть что-нибудь ласковое.

– Как вы хорошо сказали, – долетел до нее голос девочки.

– Это не я дала такое определение гения, а философ Кант, который и сам, вероятно, им являлся. Одинокий и не понятый современниками. Он, например, первым начал утверждать, что приливы и отливы происходят оттого, что вокруг Земли вращается Луна и своим притяжением вызывает эти явления. Он так владел логикой, что мог бы расследовать любое самое запутанное преступление…

Позже, находясь дома, Зворыкина вспомнила этот разговор и то, что сказала о Канте. А что мешает ей самой собрать какие-то факты – ведь наверняка Валерий Иванович многое знает! Да и она знает что-то, неизвестное Валерию Ивановичу наверняка. Например, то, что Николай ни в чем не виноват. Возможно, он не верит, что Зворыкин нарушил закон, однако уверенности в этом у него нет. Колю обвинили в вымогательстве. Приплели какие-то тендеры, к которым он никакого отношения не имеет.

В дверь позвонили. Зворыкина подошла, но вдруг вспомнила совет Валерия Ивановича и открывать не стала. Последовал второй звонок, на этот раз бесконечно длинный. Лена прислушалась к тому, что происходило на лестничной площадке. Вряд ли так будут звонить убийцы, и к тому же зачем им приходить сюда?

– Слышь, открывай скорей, – раздался за дверью голос Топтуновой, – я знаю, что ты дома!

Пришла она, разумеется, с Пышкиным. Владимир был серьезен, а вот школьная подруга – немного пьяна.

– Володя только что приехал, – объяснила Ирина, – то есть еще утром прилетел. Мы это… сама понимаешь. Столько не виделись. А потом вспомнили про тебя и решили навестить. Хотели позвонить, но ты трубку не снимаешь.

– Телефон разряжен, – объяснила Лена, хотя точно знала, что это не так.

Но ведь и не звонил никто.

Гости прошли в комнату.

– Мы просто обязаны поддержать тебя в трудную минуту. Ты же наша подруга, а дружба – это святое, – начала трещать Топтунова.

Пышкин резко остановил ее:

– Ты можешь хоть сейчас помолчать!

Ирина присела на диван, тут же откинулась на спинку, вытянула вперед ноги и принялась разглядывать свои туфельки, словно ничто другое ее не интересует.

– Как там Коля? – негромко спросил Пышкин.

– В следственном изоляторе, – вздохнула Зворыкина.

И Пышкин тоже вздохнул. После чего обернулся на Топтунову, намекая, что именно Ирина – лишняя при важном разговоре.

– Я не теряю надежды вытащить его оттуда, – произнес он, понизив голос. – Конечно, ты зря отказалась от услуг Герберова, он бы лишним не оказался, связи у него приличные.

Лена не хотела ничего объяснять, Владимир махнул рукой:

– Ну да бог с ним. А то он позвонил мне и жаловаться начал, будто бы уже выстроил линию защиты, встречался с нужными людьми, потратился уже, а ты зачем-то… Ты нашла другого адвоката?