Любовь как война - Ольга Володарская

Ольга сидела за столом, смотрела в тарелку, на которой лежала аппетитная отбивная под сырным соусом, и не могла заставить себя съесть хотя бы кусочек. Ее подташнивало.

– Ольга Алексеевна, давайте выпьем? – услышала она визгливый женский голос. Завуч по воспитательной части Соломея Георгиевна! Только она так разговаривает. А если кричит, то переходит на ультразвук. – За именинника!

– Нет, спасибо, – сухо ответила ей Ольга. Ближайшую коллегу (она тоже занимала должность заместителя директора по учебной части) она не жаловала. Как считала Соломея, потому что видела в ней главную конкурентку.

– Я даже не сомневалась, что вы откажетесь, – хохотнула та. – Все из себя святошу корчите. Зачем только? Всем понятно, что вы… хммм… – Она прыснула в ладошку. – Та еще штучка!

Ольга Алексеевна всем корпусом развернулась к Соломее. Толстая белокожая женщина, втиснувшаяся в платье на два размера меньше и нарумянившаяся в стиле Марфушеньки-душеньки из сказки «Морозко», вызывала у нее легкое презрение. Ольга смерила ее взглядом, затем закатила глаза и отвернулась.

Получилось красноречиво!

– О да, это мы умеем, – скривила губы Соломея. Помада на них размазалась и кое-где стерлась. – Убивать взглядом!

– Странно, почему вы еще живы, – пробормотала Ольга, взяв в руки нож и вилку. Все же надо попробовать мясо.

– Я все про вас знаю! – Соломея выставила палец и ткнула им в Олю. – Все!

– То есть я могу узнать у вас, каков уровень сахара в моей крови? Скажите, пожалуйста, а то очень не хочется идти к врачу…

– Ха-ха! – Соломея плюхнулась рядом. – Так что, выпьем?

– Нет, спасибо.

– Святошу из себя строим…

– Никого не строим. Просто абы с кем не пьем. – И, встав, Ольга проследовала к месту, где сидела преподавательница русского и литературы Вера Андреевна, суровая, но справедливая. Ее побаивались и уважали не только ученики, но и учителя. Она была чем-то похожа на Слепневу, но, в отличие от нее, умела расслабляться. Сейчас, к примеру, она пила водочку, закусывала ее селедкой, а когда дойдет до кондиции, запоет матерные частушки.

– Вера Андреевна, – обратилась к ней Ольга. – А не хряпнуть ли нам по рюмашке?

– «Покровские ворота»! Обращение Костика к Велюрову? Обожаю этот фильм. – Вера взяла чистую стопку и плеснула в нее водки. – За русскую классику, включая кинематографическую! – провозгласила она, подняв свою недопитую.

Оля чокнулась с ней и выпила водки. Впервые за долгие годы работы в школе она употребила спиртное. Но тому была причина…

И это, конечно же, не Соломея!

…Саша был прав. Не стоило ей ездить на кладбище.

Что-то нехорошее случилось, как он и прогнозировал!

Оля весьма удачно доехала. Выйдя из метро, сразу села в автобус и за десять минут добралась до погоста. У ворот купила цветы – ими бабушки торговали. Кто живыми, кто искусственными. Оля приобрела десять штук живых гвоздик алого цвета. Ларион их любил. Для Славы у нее были конфеты. Фундук в шоколаде. Будучи малышом, он называл их «козьи каки» и не желал есть, потому что это драже напоминало ему помет парнокопытных, его он видел в больших количествах, когда проводил лето у прабабушки в деревне. Осмелился попробовать драже только лет в восемь, а после, что называется, подсел. Оля даже на Новый год ему лично сладкий подарок собирала – набивала красивую коробку «каками», разбавляя их несколькими дорогими конфетами в красивых обертках.

Сын и муж были похоронены рядом. Между могилами стояли стол и лавочка. Ее заказали и врыли ребята – Амон, Валера, Костя и Боря. Первое время они часто навещали Славу и выпивали символически, сидя за столиком, чтоб его помянуть. Но со временем перестали. Ольга не обижалась на них. У всех своя жизнь. Свои заботы. Своя боль…