Морской шакал - Алексей Макеев

Титов и старший механик окинули Дмитрия неприязненными взглядами, в которых можно было прочесть значительную долю презрения, и направились в сторону моря. Они взяли с собой сумку кока, чтобы занести ее в лагерь.

Капитан и Дмитрий пошли в противоположном направлении, к скалистому кряжу.

– Истеричка! – презрительно произнес стармех и сплюнул на землю. И эта последняя брошенная Сергеем фраза словно ужалила матроса в спину.

События последних дней сильно изменили Сергея. Седов думал, что знает старшего механика достаточно хорошо. Он никогда не замечал за ним проявлений личной неприязни или злобы. Напротив, Сергей всегда казался ему веселым и добрейшим парнем. То ли Дмитрий ему порядком поднадоел, то ли жизнь под прессом постоянной угрозы наложила на его характер негативный отпечаток.

Дмитрий предпочел никак не отреагировать на реплику стармеха и сделал вид, что ее не услышал. Рядом с капитаном, а может быть, рядом с его ракетницей, он чувствовал себя значительно увереннее. Однако в покое его оставили ненадолго. Не сделав и трех десятков шагов, капитан остановился, повернулся к нему лицом и серьезным тоном произнес:

– Дима, ты точно ничего не хочешь мне рассказать?

– Нет, – испуганно отвел глаза матрос.

– Не обманывай. Твои секреты могут нам дорого стоить. Почему ты был уверен, что Олег не сбежал, а остается возле лагеря и следит за нами? Ты знаешь, почему убийца «сошел с катушек»?

– Василий Терентьевич, – очень тихо произнес Дмитрий. – Уже поздно в чем-либо сознаваться.

– Это уже не тебе решать. Говори!

Матрос напрягся, словно ожидал, что Василий Терентьевич его ударит. Наверное, он не знал точно, как ему в данной ситуации следовало поступить. С одной стороны, он хотел заручиться поддержкой капитана, единственного человека, который продолжал к нему хорошо относиться, с другой – чего-то сильно боялся. Вероятно, признание было для него не менее серьезным шагом, чем молчание.

Седову был знаком такой тип людей. Дмитрий мог молчать под действием страха до тех пор, пока не станет действительно поздно. Надо было заставить матроса заговорить, и капитан настойчиво произнес:

– Ты правильно сказал, что убийца уберет всех нас поодиночке. Если будешь молчать, то только усугубишь ситуацию. Сегодня могут убить меня, и тогда ты останешься наедине с теми людьми, которых подозреваешь.

Довод капитана, видимо, напугал Дмитрия.

– Я давно хотел вам признаться, – затравленно произнес он. – Еще тогда, когда убили Алексея… И особенно потом, когда вы нашли Илью. – Глаза его забегали, как у человека, который лихорадочно ищет путь к спасению или способ себя оправдать. – Но сейчас действительно уже поздно. Меня могут обвинить во всех этих убийствах.

Капитан почувствовал, что Дмитрий нуждается в одобрении, и постарался успокоить его:

– Если ты никого не убивал, тебя ни в чем нельзя будет упрекнуть.

– Но я мог помешать этому! Может быть, это и не помогло бы ни Илье, ни Олегу, но все пошло бы совсем иначе!

– Ты не виноват, – уверенно проговорил Седов. – Не ты убивал! Это делал совсем другой человек!

Капитан видел, что Дмитрий уже созрел для того, чтобы сделать признание. Надо было только его к этому немного подтолкнуть.

– Вы поддержите меня? К вашему мнению наверняка прислушаются.

– Ну, конечно. Конечно, я заступлюсь за тебя. Только не тяни, скоро сюда вернутся Сергей и Виктор.