Роман с Джульеттой - Ирина Мельникова

– Но я ни к той, ни к другой категории не отношусь, – Алина едва заметно улыбнулась. – Притом всем станет понятно, что ваша благотворительность шита белыми нитками.

– А вы капризная. – Серпухов выбил пальцами дробь по столу. – И то вам не так, и это не этак. Я хочу как лучше. Наш театр давно уже в глубокой заднице, пьют, заразы, а те, кто не пьет, на стороне подрабатывают. Им не до репетиций.

– Вы считаете, что с моим приходом театр воспрянет? Простите, но один актер погоды не сделает. Если я буду выкладываться за троих, и то не потяну.

– Разгоним всех бездельников и пьяниц к чертовой матери, уволим Карнаухова, наберем новую труппу, пригласим нормального худрука. – Серпухов развел руками. – Вы только скажите, что нужно, денег на хорошее дело я не пожалею.

– Это прекрасно, что вы всей душой радеете за театр, а мне говорили, что в Староковровске нет меценатов, – улыбнулась Алина. – Но не все так просто. Сезон уже в разгаре, хорошие режиссеры нарасхват, и деньги они запрашивают немалые. Те актеры, которые заслуживают внимания, тоже все при делах. Поэтому надо работать с теми, которые есть. И мне кажется, если создать им приличные условия, найти директора и освободить Карнаухова от обязанностей администратора, может что-то получиться. Актеры и пьют, и репетиции пропускают от безысходности. Они хотят играть и будут играть хорошо, если их головы не будут забиты каждодневным поиском хлеба насущного. А для того, чтобы это случилось, в театр надо вложить деньги. Приличные деньги, которые не под силу выделить областному управлению культуры, тем более городскому.

– Да какие у них деньги! – отмахнулся Серпухов. – Слезы, а не деньги, но я ведь тоже не Рокфеллер, чтобы содержать театр целиком. Так и надорваться можно. Им ведь только палец в рот положи. Декорации, костюмы, гастроли… Нет, этого я не потяну.

– А если не вы один? Если у вас найдутся единомышленники? Или в городе нет богатых людей, кто о душе думает, а не только о прибылях?

– Как же, о душе, – скривился Серпухов и вытер бритую голову платком. – Единомышленники… Подельники, вы хотели сказать? Нет у меня ни единомышленников, ни тем более подельников. Конкуренты есть, этих как грязи… Да и я, честно сказать, до сегодняшнего дня не помышлял… Ну, ладно, хватит о грустном, давайте лучше чай пить. – Серпухов пододвинул к себе чашку с чаем, которую поставила перед ним Елена Владимировна.

Некоторое время они молча пили чай, затем Серпухов снова заговорил:

– А в ваших словах есть резон, Алина Вадимовна. За пять минут вы мне столько наговорили…Послушайте! У меня встречное предложение. Если вы не против, через пару-тройку часиков я заеду за вами. Давайте все-таки поужинаем вместе.

Алина пожала плечами, но поймала взгляд Елены Владимировны и улыбнулась.

– Хорошо, ради театра согласна. Заезжайте!

Серпухов посмотрел на часы.

– В девятнадцать ноль-ноль, договорились? Надеюсь, вы не передумаете?

– Не передумаю. – Алина тоже посмотрела на часы. Что ж, в запасе у нее достаточно времени, чтобы собрать разбежавшиеся мысли и привести себя в божеский вид. – Заезжайте, – повторила она и поднялась со стула.

Серпухов последовал ее примеру.

– Позвольте узнать, в какой ресторан вы меня приглашаете? – вежливо поинтересовалась Алина.

– В «Тристан и Изольда», – сообщил Серпухов. – Уверяю вас, вы не пожалеете. У нас это лучший ресторан.

Алина озадаченно хмыкнула про себя. Оказывается, сегодня она чуть было не пообедала в «лучшем ресторане» Староковровска.

«Ладно, дело сделано! Может, что и выгорит», – подумала она, мило улыбаясь в ответ на прощальные речи вконец вспотевшего Юрия Борисовича.

Алина и Елена Владимировна вернулись к окну и проводили взглядами отъехавший джип Серпухова.

– Ну дела! – произнесла тетушка и с укоризной посмотрела на Алину. – По-моему, театр ему до фонарного столба. Эта пивная бочка решил за тобой приударить. Алюшка, это опасно, он же ни одной юбки не пропускает. Кто только не перебывал у него в любовницах. Потешится и бросит, и хоть бы копейкой помог. А ведь и детей от него рожали.

– Тетя Лена, успокойся! – Алина обняла Елену Владимировну за плечи. – Рожать от него я не собираюсь. На самом деле я не верю ни одному его слову. Обещать-то он обещает и, скорее всего, верит в свои обещания. Но на словах они все доброхоты, радетели и благодетели. А на деле – пошляки, пьяницы, развратники и скупердяи, каких свет не видывал.

– Но зачем же тогда ты согласилась поехать с ним в ресторан? Завтра весь город будет об этом судачить.

– В городе по любому случаю будут судачить. А ресторан, что ресторан? Я ведь не в сауну с ним поеду или куда-нибудь в гостиницу. К тому же я знаю, как себя вести с подобными типами. Не бойся, тетя Лена, в любом случае я сумею за себя постоять.

– Ладно, ладно, Аника-воин, – засмеялась Елена Владимировна. – Я ведь не пугаю тебя, просто предупреждаю: будь осмотрительнее. Здесь не Москва, живем как на ладони. И если что, не Серпухова осудят, а тебя, и еще злорадствовать будут.

– Знаю, тетя Лена! Но я тебе обещаю, никаких романов с Серпуховым. И вообще, скажи честно, ты представляешь меня рядом с ним?

Елена Владимировна засмеялась, покачала отрицательно головой и поцеловала Алину в лоб.

– Ты уже большая девочка, и не мне тебя учить. Но я ведь беспокоюсь и переживаю за вас. Ой, – она посмотрела на часы, – о Полине забыли. А нас же Ольга ждет.

– Я уже готова. – Полина вышла из своей комнаты. Она успела переодеться в джинсы и спортивную куртку. В руках держала кроссовки и нотную папку.

– Зато я не готова. – Бабушка виновато глянула на внучку. – Но я мигом! – И быстро направилась в свою комнату.

Полина подошла к матери и внимательно посмотрела на нее.

– Мамочка, я тебя прошу, даже если этот дядька даст деньги на театр, не выходи за него замуж. Он такой неприятный и хихикает так мерзко.

– Хихикает? – Алина с изумлением посмотрела на дочь. – Разве он хихикал?

– Хихикал, – Полина нахмурилась. – И говорит он противно, словно хрюкает, и потеет, потеет…

– Ну, ты даешь, – удивилась Алина, – все разглядела! Успокойся, замуж за этого дядьку я не пойду, даже если он выстроит новый театр, а каждому актеру подарит по особняку.