Фейсконтроль на главную роль - Дарья Донцова

Мгновенно забыв про Арину, я бросилась к лестнице.

– Печет! – кричали сверху. – Огнем горит! А-а-а!

– Ира, где огнетушитель? – заорала я, перескакивая черезступеньки.

– В кладовке, – ответила домработница. – А чего?

– Пожар, – крикнула я, влетела в библиотеку и остановилась.

Здесь царила тишина, за стеклянными дверками стояли книгилюбимых авторов, на просторном кресле, свернувшись клубочком, дремал пофигистВенедикт.

– А где огонь? – растерянно спросила я у самой себя.

– Помогите: – донеслось из гардеробной.

– Там кому-то плохо, – запыхавшись, сказала Арина, котораяпомчалась за мной следом. – За той дверью есть комната?

Я ринулась к небольшой створке.

Наш дом проектировал архитектор, который с полным правом могна дружеской ноге общаться с белым Кроликом и шахматной королевой [6]. Вдохновенно орудуя карандашом и линейкой, безумныйдядечка спроектировал здание со странными закоулками. Никакой логики врасположении комнат нет. Ну почему общая гардеробная, та, где хранится огромноеколичество одежды, расположена за библиотекой? Каждый раз, когда требуетсявзять чемодан или редко надеваемую вещь (допустим, вечернее платье со шлейфом),приходится подниматься наверх и, согнувшись чуть ли не пополам, вползать вгардеробную. Плохо знающие наш дом люди иногда принимают вход в«шмоткохранилище» за очередной шкаф с литературой и бывают невероятно удивлены,когда их вздору открывается тридцатиметровый зал с гладильной доской, утюгами,зеркалами… И уж совсем непонятно, что тут делают стиральная и сушильная машины,им, по логике, следовало бы стоять внизу, в технической кладовой. Но это пологике, а у нас стирают на втором этаже, на первом же, недалеко от котловотопления и бойлера, стоит подставка с обувью.

Я вбежала в гардеробную и тут же бросила взгляд на «прачку»,от сердца слегка отлегло, никакого огня не видно. Но пахнет паленой резиной. Икто кричал? При всем моем уважении к техническому прогрессу, я думаю, чтоконструкторы еще не научились создавать бытовые агрегаты, истошно орущие басом:«Горим».

– Помогите! – завыли слева. Я повернулась в сторону звука изакричала:

– Люди! Сюда! Мама! Брось его! Немедленно!

У гладильной доски стоял Витек, облаченный в чернуюмайку-алкоголичку и ярко-красные спортивные брюки со множеством тесемок –шнурки тянулись отовсюду: штук семь свисало с пояса, четыре болтались наколенях, столько же украшало низ штанин. Но не завязки поразили мое воображение– на торсе Витька красовался утюг, а из-под него поднимался легкий дымок.

– Тлею, – перешел он на шепот.

– Сними с себя утюг, – с трудом обрела я способностьразговаривать.

– Не могу, – просипел Витек, – он прилип.

– И как только мужик сознание не потерял? – ахнула Арина. –Раскаленная железка на теле! Офигеть!

– Он теплый, – вполне разумно пояснил «братец» Ольги. – Явсе по инструкции делал! Но только ее китайцы писали, чегой-то неправильноуказали. Он прилип, а я двинуться не могу.

– Утюг не на полную катушку включен? – перевела я дух. – Нарегуляторе не «хлопок» указан?

– Шелковая ткань, – радостно объявил Витек.

– Зачем тогда ты про пожар орал? – продолжала допрос Арина.

– Лучше всего про пожар кричать, если хочешь к себе вниманиепривлечь, – пояснил гость. – Давно известно: станешь вопить «Караул, грабят»,ни одна собака морду не высунет. А «красный петушок» от соседей на твой домможет перескочить, вот народ и несется с ведрами.

– Какого черта ты водрузил на грудь утюг? – задала я вопрос.

– Дык… тама… наклейка… человек фанат… мяч… упаковка вонаваляется: прилипло все: – лепетал Витек.

– Отдери от него электроприбор, – приказала я Арине, а самасхватила пакет, лежавший на доске, и прочитала следующее:

«Термонаклейка подарит вам неизбывную радость обладаниясчастьем своего желания футбольного мяча».

Я невольно рассмеялась.