Ночная бабочка. Кто же виноват? - Владимир Колычев

– Ну да, вам же экзамены сдавать надо. Физику там...

– Ну и что?

– А вы даже не знаете, что такое чистоплотность.

– И что это такое?

– Чисто плотность – это чисто масса на чисто объем, – улыбнулся я.

Похоже, шутка удалась. А я вспомнил еще одну формулу из того же репертуара.

– И работа не волк. Работа – это произведение силы на расстояние...

– Слушай, а может, ты мне с физикой поможешь? – жеманно улыбнулась Катя.

– Как бы уж! Ему самому за учебники надо садиться! – встряла в разговор Сашка.

– Ты что, поступать куда-то будешь?

Катя спрашивала у меня, а ответила ей Сашка.

– В Бауманку, на пятый курс. Но сначала за четвертый курс надо сдать...

– Все-то ты знаешь, – с укором посмотрел я на Сашку.

– Я-то все знаю! – непонятно почему вспылила она. – А ты ничего не знаешь!

Сашка вскочила из-за стола.

– Мне уже пора! – на ходу бросила она и ушла.

Катя лишь облегченно вздохнула.

– Ураган какой-то...

– Смерч! – добавил Сергей. – Но с ней интересно...

Что верно, то верно. Сашка ушла, и в квартире как будто образовалась зона вакуумного разрежения. Но по закону физики такая зона должна была втягивать в себя материальную субстанцию, а эта, напротив, казалось, выталкивала из себя – в частности, меня. Но уходить я не стал. Так прикипел к месту, на котором сидел. И вино, которое мы пили, убаюкивало сознание и тяжелило ноги. Да и не догнать мне Сашку. Она же носится как метеор, да и живет совсем близко. Я за ней, а она уже дома. Ну а с ее отцом встречаться желания мало... Вот если бы с Викой... Но Вика так далеко...

– Ну вот, снова в себя ушел, – заметила Катя.

Я промолчал. А какой смысл оправдываться?

– В танке закрылся, – без всякого ехидства улыбнулась она. – Это я любя, не обижайся... Ну, не любя, – без особого рвения поправилась она. – Хотя кто его знает...

– Катька влюбилась! – хмыкнул Сергей.

– А что, нельзя?

– Можно, если осторожно... В ночное идем?.. Корней, ты как?

– Я – пас.

В ночной клуб идти желания не было. Да и опасно. Нутром чувствовал, что опасно. Там такие страсти кипят, что в два счета можно шизу поймать. С моей-то дурью можно таких дров наломать... Я боялся себя. Самого себя боялся...

– А что делать будешь?

– Домой пойду...

Простой вопрос – простой ответ. Да и куда еще идти, как не домой. Вулкан внутри меня дремлет, лаву не извергает. Потихоньку спущусь в метро, потихоньку доеду домой... А завтра... Завтра я иду в разведку. Не хочет Сашка говорить, где Вика живет, ничего, я сам это узнаю. Должна же она иногда к родителям наведываться. Вот я и дождусь этого момента, подкараулю ее, прослежу за ней. В конце концов я разведчик...

– Далеко? – спросила Катя.

– А что, проводить его хочешь? – усмехнулся Сергей.

– Да я вот думаю, может, Корней сам меня проводит...

– Ты и так дома...

– Значит, он уже меня проводил. А я оставила его на чашечку кофе... Идите в свой ночник, а мы здесь останемся...

Я думал, Сергей начнет ее отговаривать, но тот и слова поперек не сказал. Мало того, я и опомниться не успел, как остался наедине с Катей.

Она выпроводила гостей и большой бесшумной кошкой с ногами забралась ко мне на диван. А я как тот дурак сидел и смотрел на нее удивленным взглядом. Как будто не понимал, что должно сейчас произойти... А ведь я должен был уйти. Потому что не хотел здесь оставаться. Но ведь не ушел? Значит, чего-то хотел... Можно обмануть себя, но если очень этого захотеть. Но я обмануть себя не смог, потому что недостаточно сильно этого хотел...

Катя села, поджав под себя ноги, сплела свои ладони у меня на плече, щекой положила на них голову. Что-то прошептала. Так тихо, что я не расслышал.

– Говори громче, – попросил я.

– Ты не слышишь? – удивилась она.

– Слышу, если чуть-чуть погромче... Контузия у меня. Граната рядом взорвалась...

– Граната?! Это страшно...

– Даже не представляешь, как... Сашка правду сказала, я до сих пор в танке...

– Тебя вытащить оттуда или вместе поедем?

Она убрала руки с моего плеча и обвила ими мою же шею.

Катя ждала от меня инициативы, но я сидел, не шелохнувшись. Я и рад уже был выползти из своей раковины, но как будто кто-то заварил люк над головой...

– Ты такой сильный... В тебе столько мужчины... – улавливал я обрывки ее фраз. – Не то, что эти.... Я тебя хочу...

И я сам ее вроде бы уже хотел. Вроде бы...

– Не можешь? Я тебе помогу...

Она решила взять инициативу в свои руки. Но прежде сняла с меня рубашку, расстегнула штаны... И только затем уже взяла. Но инициатива оказалась такой мягкой...

– Это ничего, это бывает...

Катя оказалась не только понимающей, но и знающей девушкой. Ручки у нее были нежные, проворные... Теперь я сам напоминал танк. Башня немного сдвинута вбок, но мощное орудие устремлено к зениту, баки полные, мотор на форсированных оборотах рвет трансмиссию. А Катя и не пыталась устоять перед моим натиском...

Я никому ничего не должен, никому ничем не обязан. Вика предала меня, и я имею право быть с Катей... А она так хороша. И уже без ничего. А я ошалевший от возбуждения... И никакая Вика меня не остановит...

Но остановил меня Пашка. Я вдруг вспомнил, как мечтал он о своей Ленке... Ну вспомнил и вспомнил, другой бы мысленно отмахнулся. А с меня башню сорвало, и пушка дульным тормозом ткнулась в землю... Пашка тоже мог быть сейчас, как я, с девушкой, он тоже мог бы навалиться на свою Ленку. Но нет Пашки, погиб он. А сколько пацанов сгинуло вместе с ним. Сколько пацанов больше не познают прелестей этой жизни! А чем я лучше них?.. Я увидел перед глазами мертвое лицо Пашки, простреленную голову Юрки Бычкова... Лица, лица... Они складывались в калейдоскоп, от них рябило в глазах...

Я сильно зажмурился в попытке избавиться от наваждения. И надо же, напряжением мышц я смог вернуть на место сдвинутые по фазе шизы. Но при этом ослабла мышца, которую хотела Катя...

Я сидел на диване, схватившись за голову.

– Что с тобой? – Катя прижалась ко мне сзади, сплела руки у меня на животе.

Она не упрекала меня, не обвиняла в бессилии. Но я слышал обиду в ее голосе.

– Не знаю...

– Вику вспомнил?

Лучше бы она этого не говорила.