Одноклассницы на миллион $ - Мария Жукова-Гладкова

Суббота, 25 марта

У Марины Самсоновой, несмотря на выходной день, которому она обычно радовалась, потому что не надо было стоять на холоде, настроение было отвратительным. Неудивительно: муж в тюрьме, полная неопределенность и безысходность. Чего дальше ждать от жизни – неизвестно. Может, Никифоровна что подскажет? Советам ее, конечно, нельзя доверять на сто процентов, но если их немного видоизменить, преломить на себя, то получаются очень даже толковые мысли.

Подруги ехали к бабке, конечно, не за советами, а за предсказаниями, которые сбывались всегда процентов на девяносто, а остальные десять они относили на то, что бабка не совсем правильно трактовала увиденную в кофейной гуще или на картах ситуацию. Она ведь не знала деталей жизни каждой приходящей к ней девчонки, поэтому могла что-то напутать, так что следовало рассматривать то, что она говорила, с точки зрения своей конкретной жизненной ситуации.

У Марианны настроение было прекрасное. Тест показал, что она в самом деле беременна. Она на всякий случай купила второй – и он тоже полностью подтвердил ее предположения. Если первой мыслью ее было: зачем мне это и как не вовремя, то теперь она страшно захотела малыша. Родит – и пусть растет.

Марианна, как обычно, разложила все по полочкам. Выходило, что ребенок как раз кстати. Решение может быть принято только одно: рожать. Конечно, неплохо бы с отцом, но где теперь взять этого Сашку, да и на его месте сама Марианна послала бы себя… куда подальше. Мужчины вообще явление преходящее. Сегодня – есть, завтра – ушел к более слабой, более молодой, более… короче, к другой. Или убили, что с парнями типа Сашки происходит нередко. Или посадили. Если уж Самсонов сел, то что говорить о некоторых, не станем называть конкретных имен. Или, в конце концов, сама выгнала, потому что не допустит того отношения к себе, которое позволяют некоторые женщины. Если вдруг приходить стал, когда захочется, а то и не ночевать регулярно, орать или, тем более, распускать руки.

…Корицкая, как обычно, опоздала. Марианна уже начала заводиться: она была очень обязательным человеком, и опоздания всегда выводили ее из себя. Неужели встать не могла вовремя?

Марианна припарковала машину на круглой площади, где пересекаются проспект Славы с Софийской улицей, и они с Мариной принялись ждать, когда третья подруга наконец соизволит появиться. Они пропустили два двадцать девятых, которые, кстати, ходят не очень часто, тем более по субботним дням. Наконец, из третьего вылетела запыхавшаяся Машка в своей светлой норковой шубке, огляделась по сторонам, заметила темно-синий «Фольксваген» и бросилась к нему.

Запрыгнула на заднее сиденье, резко выдохнула воздух, уже собираясь пуститься в объяснения.

– Только не надо никаких оправданий, – резко сказала Марина, пребывавшая в плохом настроении и горевшая желанием хоть на ком-то сорваться. – Поставила бы два будильника, если так не в состоянии проснуться.

– А я и поставила, – заявила Машка. – Только не услышала их. Кстати, могли бы позвонить мне с утра и разбудить, раз вы такие жаворонки.

– Мы не жаворонки, как тебе известно, – заметила Марианна, – просто слышим будильники и если договариваемся с кем-то, то встаем вовремя, а не опаздываем на тридцать пять минут.

Маша пожала плечами. Марианна нажала на газ и стала взбираться на мост.