Хозяйка книжного магазина - Наталья Солнцева

Леонард выбирал крупицы правды из нагромождений сказок и угадывал истину там, где не существовало даже легенд. Намеки и догадки служили ему путеводными нитями. Так он продвигался, крошечными шажками, но это все же было движение вперед. Наконец его терпеливое усердие получило первую награду — в одном из бывших поместий, наполовину разрушенном, ютилась маленькая картинная галерея. Галерея держалась на энтузиазме сухонькой старушки, родственники которой некогда владели этим имением. Оно чудом уцелело после революции и Гражданской войны, но серьезно пострадало во время Великой Отечественной: часть дома сгорела, остатки экспонатов разграбили немцы, и лишь малую толику удалось спасти, укрывая картины и архив в подвале имения, снабженном тайником. Сотрудники до последнего ждали эвакуации, но обещанные машины не пришли, и тогда под грохот орудий и лязг гусениц танков женщины начали таскать ящики с культурным наследием прошлого в сырой, холодный подвал. Не успели. В послевоенные годы власть выделяла мизерные средства на восстановление здания и реставрацию полотен, галерея пришла в упадок, наиболее ценные картины изъяли, передали в другие музеи и приспособленные для хранения предметов живописи помещения. В распоряжении заведующей остались некоторые полотна малоизвестных художников, вещи, которые местные жители жертвовали галерее из личных коллекций, и то, что школьники-следопыты находили на чердаках и в кладовых старых домов. Архив, состоявший в основном из личной и хозяйственной переписки бывших владельцев имения и окрестных дворян, чиновников и военных, никому не понадобился. Много лет никто им не интересовался, и когда Войтовский после осмотра убогой экспозиции захотел поговорить с заведующей, старушка расцвела.

Она охотно предоставила ему свой кабинет, с пола до потолка уставленный шкафами, ящиками и стеллажами, а также оказывала всю возможную помощь в поиске нужных посетителю фактов. Неутомимая любознательность Леонарда Казимировича была вознаграждена с лихвой — то, что он раскопал, превзошло его ожидания.

Направление его деятельности сузилось, и, как водится, на ловца выбежал зверь. Вернувшись в Москву, Войтовский совершенно случайно, — разумеется, если верить в случайные совпадения, — наткнулся на потрясающую вещь. Кроме скаковых лошадей, он еще увлекался антиквариатом, причем изготовленным во времена рыцарей-крестоносцев, тамплиеров и иже с ними. Купить подобную вещицу, тем более окрашенную романтической дымкой, удавалось редко, то есть… почти не удавалось. Каков же был восторг Леонарда, когда он увидел в одном из салонов небольшой серебряный ковчежец.

— У вас глаз наметанный, — оценил его выбор продавец-консультант. — Ларчик мы выставили в салон сегодня утром, и я не сомневался, что он будет продан еще до обеда. Восемнадцатый век попадается раз в год, а этот ковчежец относится к шестнадцатому. Древнейший раритет! За него запросили астрономическую сумму, но я бы дал не раздумывая.

— Сколько?

Продавец назвал цену. У Войтовского загорелось лицо, по телу разлился жар. Он должен приобрести ларец во что бы то ни стало! А таких денег с собой не было.

— Мы этим зарабатываем, — улыбнулся консультант салона. — Вещь того стоит.

Леонард и сам видел, что стоит.

— Карточка вас устроит?

— Вполне.

Пока производился расчет, покупателя преследовала одна мысль: «Кто принес ковчежец? Возможно, есть еще похожие предметы старины?»

— Я понимаю… это коммерческая тайна, но… откуда у вас ларец? — не выдержал он.

Консультант развел руками.

— Увы, владелец пожелал остаться неизвестным. Таково условие.

— Вы уверены в подлинности ковчежца?

— У нас отличный эксперт, — серьезно сказал продавец. — И солидная клиентура. Салон дорожит своей репутацией. Не скрою, мы сделали запрос по ассоциации арт-дилеров, по другим магазинам, и оказалось — в некоторые из них на протяжении года поступали совершенно уникальные изделия шестнадцатого века. Думаю, они из одного источника. Кстати, мы выдаем экспертный сертификат на проданную вещь.

— Где я могу получить более полную информацию? — настаивал Войтовский.

Консультант отрицательно покачал головой.

— Боюсь, ее нет и быть не может! Когда речь идет об антиквариате, ни покупатели, ни продавцы стараются не афишировать себя. Вы понимаете почему. Даже в торгах аукционных домов Сотбис и Кристис многие участвуют анонимно. Впрочем, что я вам объясняю? Судя по всему, вы в этом деле не новичок.

Леонарду ничего не оставалось, как согласиться. Он уже не настаивал на дополнительных сведениях о том, откуда взялся ковчежец и другие раритеты, упросил только дать ему электронный адрес бывшего владельца.

— Ладно, это не секрет, — пошел ему навстречу консультант. — Ведь скорее всего почтовый ящик принадлежит посреднику.

В тот же день Войтовский написал короткое послание, назвавшись Пилигримом, отправил по заветному адресу. Через неделю, когда он уже отчаялся, пришел ответ с подписью — Герцогиня. Так началась переписка, которая переросла в виртуальное знакомство, а затем и в личное.

После нескольких встреч он намекнул на предмет своих поисков. Она помолчала, сказала с усмешкой:

— Это должны были быть не вы.

Понимание невидимого начинается с наблюдения и анализа видимого. Еще одна фраза из дневника деда раскрыла перед Леонардом свою суть.

* * *

Ева аж подпрыгнула, когда Смирнов упомянул о Марине.

— Ты уверен, что та женщина видела именно Комлеву? — возбужденно переспросила она.

— Она сама не уверена, не присматривалась. Это было еще до того, как обнаружили тело Вероники. Свидетельница говорит, что, когда она окликнула Марину, та ускорила шаг и даже не обернулась. Это ее удивило. Те обитатели общежития, которые знали молодых женщин, считали Комлеву временно отсутствующей. Уехала по своим делам, как объяснила ее подруга. И теперь, встретившись с Мариной, дама хотела поздороваться, расспросить о поездке — словом, поболтать. Но той, видно, было то ли недосуг, то ли она не услышала, что ее зовут. Потом свидетельница отправилась по магазинам и забыла об этой мелочи, а когда вернулась, застала ужасный переполох: полицию, врачей, сбежавшихся на шум жильцов. О Марине ее никто не спрашивал, да она и сама засомневалась: не ошиблась ли? Убийство Вероники потрясло всех своей жестокостью, тут все остальное просто вылетело из головы.

— А куда Марина шла?

— По коридору, к выходу в вестибюль.

— То есть не к себе в комнату, а уже обратно?

— Получается, так. Причем по времени — между половиной десятого и десятью.

— Значит, это она убила Грушину! — воскликнула Ева. — И как ни в чем не бывало вышла из общежития и скрылась.

— Помилуй, недавно ты доказывала, что не кто иной, как Вероника, приревновала подругу к Стасу, последовала за ней, выбрала подходящий момент и убила, — возразил сыщик. — Еще ты говорила, что убивать в общежитии никто не стал бы!