Мятежный дальнобойщик - Алексей Макеев

— Например? — скептически поджал губы Станислав.

— Например, откуда и, главное, для чего в квартире Яропольцева появились поддельные паспорта?

— Приятель, да ты никак веришь в сказочку нашей Спящей красавицы о том, что он впервые видит фальшивую ксиву с собственной фоткой на титульной странице? — Крячко аж приподнялся с табуретки.

— Можешь назвать хоть одну причину, по которой Яропольцеву есть резон врать? Про документы, естественно, — пояснил Гуров.

— Да хоть тысячу, — горячился Крячко. — Одну, кстати, сам же он и озвучил. Лишняя статья в его положении не вдохновляет на откровенность.

— Пустое, — отмахнулся Лев. — Обвинение в приобретении поддельных документов его сейчас должно волновать меньше всего. И потом, ты разве сам не видишь нестыковки? Если Яропольцев подготовил поддельные документы, почему он не упаковал их в дорожную сумку, которую хранил в торговом центре? Это же логично. Своими документами он воспользоваться не может, а поддельные — вот они, под рукой. Будь у него эти корочки три дня назад, мы бы сейчас не сидели здесь. Спросишь почему? Я тебе отвечу: потому что с паспортом он мог вполне легально купить билет на самолет и сейчас был бы уже за тысячи километров от Москвы, а мы бы до сих пор гадали, где его искать. Даже настоящий паспорт нам бы не помог.

— Допустим, я с тобой согласился, — проговорил Крячко. — Тогда выскажи свою версию. Откуда в квартире эти паспорта? Не квартирная хозяйка же подбросила?

— Кстати, о квартирной хозяйке. Мы ведь можем узнать у нее, какие документы предъявлял Яропольцев, когда заселялся. Чует мое сердце, что эта шельма толком и фамилию не запомнила. Если он расплатился с ней авансом, она могла выдать ему ключи вообще без документов.

— Хочешь сказать, участковый не задал ей элементарного вопроса о данных паспортов ее квартирантов?

— Он-то, может, и задал, а вот сказала ли ему дражайшая Алевтина Евгеньевна правду, это вопрос вопросов.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Крячко. — Ты же сам говорил, что квартирная хозяйка пришла к Яропольцевым за квартплатой. Куда же делся аванс?

— На этот счет меня еще вчера просветил наш участковый. Оказывается, у некоторых не особо законопослушных граждан, сдающих жилье, имеются свои хитрости. Они берут аванс, кто за шесть месяцев, кто за год, но засчитывать его начинают только по истечении этого срока. А до того вся сумма является своего рода страховкой от инфляции.

— Сложная какая-то бухгалтерия получается. Квартирантам-то это на кой ляд?

— Так если они без договора, без риелтора, которому, кстати, тоже энную сумму отстегивать приходится, в квартиру въезжают, то особо не повыступаешь. Какие условия хозяйка ставит, те и выполняют. Уверен, в нашем случае так и было.

— Все равно не понимаю. Если ксивы не Яропольцев заказал, тогда кто? — упрямо повторил Крячко.

— А вот это еще предстоит выяснить. Помнишь, я встречался с Ваганом? Так он однозначно заявил, что подобного уровня подделки продавать в Москве, как и в любом другом городе, простому обывателю не станут. Слишком дорого для покупателя и слишком хлопотно для продавца. Кроме того, чтобы приобрести подобную подделку, мало иметь большие деньги. Нужно еще иметь недюжинный авторитет в определенных кругах. Яропольцев такого авторитета явно не имеет. Однако кто-то раскошелился аж на два паспорта. При таком раскладе первое имя, которое приходит на ум, это Курбан. Вот у него и денег достаточно, и влияния хоть отбавляй.

— Ему-то это зачем?

— Хороший вопрос, — рассмеялся Гуров. — Думаю, знай я на него ответ, дело Яропольцева можно было бы считать раскрытым. Но подождем утра, возможно, Вагану удастся что-то выяснить.

— Да нет! Не может быть, чтобы Курбан так озаботился, — с сомнением в голосе протянул Крячко.

— Не скажи. Если он заставил своих людей гоняться за Яропольцевым по всей стране, да еще и местных бандюков подтянул к поискам, то вопрос поимки Максима для Курбана является вопросом чести либо вопросом больших финансовых потерь. Настолько больших, что с лихвой перекрывают и расходы на качественную подделку, и риск потери Гробаря и Зачетчика, и необходимость выступать в качестве просителя перед криминальными авторитетами Москвы, Московской области и всех остальных, кого пришлось привлечь. А раз так, значит, у Курбана в Челябинске дела крутые. С широким размахом, я бы сказал. Настолько широким, что ни ты, Стас, ни я и вообразить себе не можем.

— Да уж он явно не яблоки из соседского двора тырит, — усмехнулся Станислав.

— Не могу понять, как Яропольцева угораздило вляпаться в самую гущу курбановских махинаций? Это просто выводит меня из себя. Что могло заставить серьезного человека, бывшего спецназовца, ни разу в жизни не нарушавшего закон, лезть в криминальные структуры? Для этого должна быть серьезная причина. Как думаешь, Стас?

— Кто их разберет? Может, умом повредился в горячих точках. Может, зло накопил против системы. А может, тупо денег захотел. Красивая жизнь, шальные бабки, кабаки, крутые тачки, доступные цыпочки.

— Яропольцев женат, если ты забыл, — мимоходом заметил Гуров и тут же вскинулся: — Погоди-ка! Вспомни, что дед Андрей лопотал, когда сонный бред Яропольцева пересказывал.

— Разное болтал, — напрягая память, произнес Крячко. — Про месть, про то, что раскошелится конторе какой-то придется. Потом еще пальцы обещал переломать. И про имеющуюся информацию…

— Все не то. Периодически он женщину вспоминал. И просил ее потерпеть. Спрашивал, больно ли ей. И «милой» называл. Наверняка жена. Только вот мертвой он ее видеть никак не мог, понимаешь? Думаю, он до квартиры вообще не дошел.

— Откуда такая уверенность?

— Сунься он туда ночью, уйти от Гробаря и Зачетчика наверняка не смог бы. Значит, убитой жену он не видел. К тому же сам вопрос это подтверждает. Про боль и терпение можно говорить только живому человеку. Раненому, но живому. А по словам экспертов, Ольга умерла от удара в сердце. И был он далеко не первый, как ты когда-то предположил. Думаешь, Яропольцев позволил бы сотворить с ней такое, будь он дома?

Крячко молчал под натиском аргументов приятеля. А Гуров и не думал останавливаться:

— И еще одно обстоятельство. Смерть Ольги, по оценкам экспертов, наступила не раньше двух часов ночи. Наш же беглец в это время находился на смене, за многие километры от дома. Тому есть свидетели. Надеюсь, ты об этом не забыл.

— Возможно, он вспоминал какой-то другой эпизод из их жизни. Когда его жена болела и он просил ее потерпеть, обещая, что скоро все изменится. В том состоянии, в котором он находился, сознание вполне могло перемешать воспоминания, — выдвинул новое предположение Крячко.

— Вот это уже ближе к истине. И это дает нам повод предположить, что Ольга была больна. Серьезно больна. Быть может, в этом и кроется секрет решения Яропольцева сунуться к курбановским головорезам.

— А вскрытие? Было в отчете что-то про хронические заболевания убитой?