Сидни Шелдон. Если наступит завтра-2 - Тилли Бэгшоу

Через два дня план был готов.

Нелегкий, дерзкий и безумно рискованный. Хуже того, на выполнение у нее было всего десять дней.

Трейси и Николас находились у знака «Голливуд», когда ее телефон зазвонил.

– Алло?

– Так это действительно ты? – Мужчина на другом конце линии удивленно произнес: – Будь я проклят! Я думал, ты умерла.

– Спасибо, Билли, рада это слышать, – улыбнулась Трейси. – Ты все еще в ювелирном бизнесе?

– Трахают ли еще священники маленьких мальчишек? Что у тебя для меня, солнышко?

– Пока ничего. Не можешь позже встретиться со мной в «Бель-Эйр»?

Трейси ненавидела американские горки. Но Николасу каким-то образом удалось уговорить ее на «Апокалипсис» в «Сикс-флэгс-мэджик-маунтин». Они пристегнулись, и Трейси сосредоточилась на том, чтобы удержать ленч в желудке, когда на ее айфоне выскочило сообщение: «Это то, о чем я думаю?»

«Ни в коем случае», – ответила Трейси.

«Жаль. Дама, о которой я думал, могла похвастаться изумительной грудью. Интересно, так ли это еще?»

«Мне нужен контакт в страховом агентстве «Беверли-Хиллз». У тебя есть такой?»

«Возможно. У тебя есть последняя фотография топлес, которую можешь мне переслать?»

Трейси громко рассмеялась.

– Видишь? – ухмыльнулся Николас, когда они рванулись вперед. – Я же говорил – «Апокалипсис» – это здорово!

Алан и Шейла Брукстайн жили в очень большом, очень уродливом доме за очень большими, очень уродливыми воротами, к северу от бульвара Сансет в Беверли-Хиллз. Псевдотюдоровский особняк был окружен яркими цветами, оттенки которых никак не сочетались. Подъездная аллея по обеим сторонам была уставлена сотней отвратительно отталкивающих керамических гномов.

– Вам понравились гномы, верно? Это моя жена их собирает. Ей их присылают со всех концов света. Япония, Франция, Россия, даже Ирак. Вы и представить не могли, что Ирак производит садовую скульптуру, верно? Но я скажу вам, мисс Лейн…

– Пожалуйста, зовите меня «Тереза».

– Тереза. – Алан широко улыбнулся. – Мы живем в забавном старом мире.

Страховой агент, роскошная молодая женщина, улыбнулась и согласно кивнула. Алан Брукстайн редко проводил подобные встречи лично. Беседа с представителем «Хоум иншуренс» входила в обязанности его личного помощника Хелен. Но когда мисс Тереза Лейн впервые пришла сюда, он случайно увидел ее. Один взгляд на стройную фигуру, красивое умное лицо и каскад каштановых волос – и график дня Алана раздвинулся быстрее, чем ноги Ким Кардашьян в номере отеля игрока НБА.

– У вашей жены потрясающий вкус. В жизни не видела более поразительного ожерелья.

– Положим, это мой вкус, – похвастался Алан. – Это я выбрал ожерелье для нее. Хотите видеть сейф?

– Поэтому я и здесь, – тепло улыбнулась Трейси.

Николас был в однодневном лагере серфингистов в Малибу. Трейси придется забрать его только через несколько часов, но она все же торопилась поскорее покончить с этим и убраться отсюда. В ее кошмарах появлялся настоящий агент из «Кристи» и разоблачал ее.

Но Трейси твердо сказала себе, что этого не будет. Только адреналин в крови зашкаливал. Ставки были слишком высоки.

– Нам сюда, Тереза. Осторожнее.

Брукстайн повел ее через лабиринт коридоров, устланных толстыми бежевыми коврами, похожими на марципановую глазурь. Сахариновые импрессионистские картины в хаосе розово-голубых и зеленых тонов висели на стенах с обоями в мелкий цветочек, от которых Либераче затрясло бы. Две горничные в полной униформе распластались по стенам, пропуская Трейси и режиссера. Трейси заметила страх на их лицах: очевидно, слухи о жестокости и злобности Брукстайна, доходившие до нее, были чистой правдой.

Сейф или, вернее, сейфы были в комнатах хозяев, за панелью в гардеробной Шейлы.

– У вас их три?

– Четыре.

Алан раздулся от гордости, что делало его еще более похожим на жабу.

– Эти три – просто маскировка. Там лежит по нескольку ценных вещиц, достаточно для того, чтобы вор посчитал, будто напал на сокровище. В третьем находится точная копия иранских рубинов, только выращенных. Невооруженным глазом невозможно отличить от настоящих. Хотите посмотреть?

Он отпер сейф, вынул ожерелье, которое Трейси видела у Секкони, и повесил ей на руку. Камни были тяжелыми и сверкали, как угли в камине.

– Это подделка?

– Подделка.

– Впечатляюще.

– Спасибо, Тереза.

Взгляд Алана Брукстайна как магнитом тянуло к груди Трейси.

– Ваша жена носит это на людях?

– Иногда.

Брукстайн положил ожерелье в сейф.

– Она носит и то и другое. Подделку и настоящее, если предстоит что-то особенное. Вроде гала в Лос-анджелесском музее искусств в субботу вечером. Она наденет настоящее. Меня награждают премией «Грэмми» за жизненные достижения, – не удержался он.

– Поздравляю. Ваша жена, должно быть, счастлива за вас.

Алан нахмурился.

– Не знаю. Она, должно быть, счастлива выставить напоказ эти рубины, чтобы все ее подруги чувствовали себя последним дерьмом. Понимаете, о чем я? – Он невесело рассмеялся. – Говоря по правде, Шейла, как и остальные, не может отличить настоящих камней от подделки. Если вещь большая, красная и блестящая, ей нравится. Что-то вроде гномов.

Трейси последовала за Аланом в его гардеробную. Фальшивая панель на задней стенке шкафа сдвинулась, открывая четвертый сейф.

– Код меняется каждый день.

– Для всех сейфов или только для этого?

– Для всех.

– Кто меняет коды?

– Я. Только я. Никто не знает, что я поднимаюсь сюда каждый день. Даже Шейла. Я ценю внимание вашей компании, Тереза, но вы, наши охранники, объединив силы, вкупе с системой сигнализации, делают все для нашей защиты.

Трейси кивнула.

– Не возражаете, если я немного осмотрюсь?

– Будьте моей гостьей.

Трейси сняла туфли и стала ходить из комнаты в комнату. Она заглядывала в чуланы, поднималась по полкам, шарила в костюмах, рубашках, платьях и туфлях Брукстайнов. Из большой сумки «Прада» она вытащила оборудование, выглядевшее как электронные мониторы, которые производили странные щелкающие звуки, если провести ими по краям зеркал.

– Отлично.

Со своей позиции наверху деревянной стремянки, где изучала безопасность потолочной панели, Трейси неожиданно обернулась.

Алан, стоявший у подножия стремянки и уже собиравшийся полюбоваться ее трусиками, отпрыгнул на милю.

– Что? Какая-то проблема?