Убийственная любовь - Галина Павлова

– Мы испугались. Просто запаниковали. А этот негодяй откуда-то все снял! Потом нашел нас. Не знаю, как. Наверное, по номеру автомобиля. Пришел и потребовал, чтобы мы нашли ему квартиру, новое имя, помогли начать свое дело. Но этого было мало! Он все время чего-то хотел. Держал нас в страхе. Это он виновен в инсульте моего мужа!

Она тяжело вздохнула и печально продолжила.

– Если бы вы знали, как тяжело нам было все это время! Особенно мужу. Он каждую ночь в кошмарах видел эту бедную девочку, лежащую на дороге. Не мог спать совсем, чувствовал себя совсем плохо. Был близок к тому, чтобы пойти и во всем признаться. Но этот подлец, ваш Макс, позаботился о том, чтобы этого не произошло. Я не знаю, о чем они говорили в кабинете директора. Только во время этой беседы с мужем случился инсульт. Когда это произошло, я решила, что власть этого шантажиста над нами закончилась. И сразу же велела ему выметаться.

Она повернулась к Светику и презрительно посмотрела на нее.

– Но он использовал эту дурочку, чтобы удержаться. Как я могла после их свадьбы его выгнать из офиса? – она с сожаление обратилась к дочери – Неужели ты не чувствовала, что он использует тебя?

– А почему ты меня не предупредила?

Татьяна Викторовна покачала головой.

– Не хотела, чтобы он рассказал тебе, какие бессердечные животные твои родители. А о его настоящих чувствах к тебе ты сама бы узнала.

– А о том, что я вышла замуж неизвестно за кого, ты не подумала? Ты же знала, что Максим Завадский не его имя.

Татьяна Викторовна снова тяжело вздохнула.

– Когда я впервые увидела твоего будущего мужа, то удивилась, до чего он похож на дизайнера, который проектировал интерьер нашей квартиры. И после того, как этот шантажист потребовал найти ему квартиру и новый паспорт, я сразу вспомнила об этом сходстве. Мысль оказалась счастливой. Из телефонного разговора мы знали, что Максим Завадский уезжает на год в Германию. Дождавшись его отъезда, мы поменяли охранника в его доме. И новый Максим занял место старого. Никто ничего не заметил.

Я уже знала, каким образом это произошло. Изящество комбинации потрясало. Никто не всматривался в фотографию на паспорте, даже служащие, регистрировавшие брак!

– Мама, а какое настоящее имя моего бывшего мужа? Я же имею право знать?

– Он нам не сказал своего имени. Сказал, чем меньше знаешь, тем дольше живешь. А мы были настолько угнетены, что не посмели настаивать.

– Но настоящий Макс рано или поздно должен был вернуться. Что тогда? – мне было интересно, как эта женщина собиралась разрешить эту ситуацию.

– Я не задумывалась над этим. Мне казалось, что за год все уладится само собой.

Это был не тот ответ, которого я ждала.

– И Вы все уладили, правда? – ехидно спросил Костя. – Нет человека – нет проблемы.

– Ты считаешь, что это я его убила?

– У Вас был железный мотив.

– У моего мужа был железный мотив, – холодно поправила Костю Татьяна Викторовна. – А после его инсульта мотив исчез. Никто его сейчас не может привлечь. Он вне досягаемости и для правосудия, и для нас. А мне ничего не угрожает. Я не была за рулем. А свидетельствовать против мужа не обязана. И какой у меня мотив? Я правильно говорю, Анатолий? – обратилась она к Шмелеву.

– Абсолютно.

– Но это же Вы испортили наши компьютеры и выкрали мой мобильный? – я решила все вопросы задать сейчас, пока Татьяна Викторовна находилась в растрепанных чувствах.

– Извини за грубость. Я не хотела, чтобы Света увидела эти кадры.

– Так кто же тогда убил Макса? – задал риторический вопрос Костя.

– Это мы постараемся узнать, – спокойно ответил ему Шмелев и тепло посмотрел на Светика. – А пока не стоит эти видео отдавать следователю. Иначе они ухватятся за эту улику, арестуют Татьяну Викторовну и закроют дело.

– Но мы обязаны это отдать! – возразил Костя.

Шмелев спокойно подошел к моему компьютеру.

– Что отдать? Вот это? – он неожиданно ловко удалил оба файла.

– Что Вы сделали?! – возмутился Костя. – Вы уничтожили улику!

– Какую улику? – удивился Шмелев, очищая компьютерную корзину.

Мы потрясенно переглянулись. Татьяна Викторовна с облегчение вздохнула и благодарно посмотрела на своего спасителя. Но ее благодарность не могла соперничать с полным восхищения и обожания взглядом Светика. Шмелев улыбнулся ей.

– Я же обещал защищать Вас. Надеюсь, что я об этом не пожалею.

Потрясенный наглостью молодого адвоката, Костя молча занял свое рабочее.

– Ну, если проблема решилась быстро и к радости всех сторон, может, я смогу немного поработать, – огрызнулся он. Я тоже была поражена методами, которыми пользовался Шмелев для защиты своих клиентов, однако бессильная злость моего сотрудника послужила мне некоторым утешением.

– Да, да – торопливо забормотала Татьяна Викторовна. – Не будем мешать. Пошли.

Она решительно направилась к выходу, но около двери вдруг остановилась и повернулась ко мне.

– Спасибо.

– За что? – удивилась я.

– За Светку.

И она быстро исчезла за дверью. Шмелев еще что-то тихо сказал Светику и вышел вслед за ней.

Мы дружно заняли свои рабочие места и сосредоточенно занялись работой. Разговаривать никому не хотелось.

* * *

– Толик узнал имя девушки, которую сбили мои родители, – грустно сообщила Светик, когда мы возвращались с ней домой. После окончания работы мне нужно было проведать Максима, и она вызвалась меня сопровождать. Я не сопротивлялась. Во-первых, Максим для меня был живым напоминанием того, что мне может угрожать. А во-вторых, в больнице он смотрел на меня глазами полными нежности, и это пугало еще больше. Все, что я ожидала получить от наших отношений, укладывалось в понятие «легкий флирт», и никакая «нежность» там не упоминалась. Но лицо Максима выражало что-то гораздо большее. К счастью, присутствие Светика лишало нашего раненого возможности поставить себя и меня в неловкое положение неудобными признаниями.

– И?

– Вовченко Ольга Сергеевна, двадцать три года. Я просила узнать, где ее похоронили, но Толик сказал, что с ее телом что-то не так. Его не отдали родным, а отправили на дальнейшую экспертизу.

Порыв холодного декабрьского ветра заставил меня поежиться. Я неосознанно отвернулась и вдруг увидела, что за нами на расстоянии двух кварталов движется белый автомобиль. Сердце подпрыгнуло к горлу, меня начала бить дрожь.

– А что с ним не так? – стуча зубами, хрипло спросила я, чтобы услышать голос моей подруги и немного отвлечься от панического страха, который сдавил горло.

– Толик еще не знает, но обещал завтра все выяснить. А почему ты дрожишь? Замерзла?