Ненависть начинается с любви - Мария Жукова-Гладкова

– А на самом деле у вас есть запасной вариант? – серьезно спросила Ксения, к которой, как я поняла, Бардашевич все-таки относился с уважением, а не как к обслуживающему персоналу, и ответами удостаивал. В любом случае Ксения никому не позволила бы с собой обращаться как с сенной девушкой. А я… еще не изжила свои комплексы. Да и уважение к Бардашевичу оставалось – за бесспорный талант, за то, что способен петь вживую, в отличие от большинства современных «звезд», и за то, что столько лет смог продержаться. И ведь старые песни на самом деле были хорошие. – Ну мало ли что…

– Объявлю, что расхожусь с Максом, потому что он решил остаться в Африке. У него в предках есть какой-то известный путешественник. Все данные у моего пресс-секретаря. Можно быстренько эту версию запустить – в смысле гены взяли свое, генетическая память проснулась и все в таком роде. Или еще что-нибудь придумаю. И вообще, зачем придумывать? Чартер отменю, и все. Поэтому мне и надо, чтобы эта родила не позже чем за два дня до окончания круиза. – Бардашевич снова повернулся ко мне и процедил ледяным тоном: – Делайте, что хотите. Стимулируйте роды. Режьте ее. Я ясно выражаюсь?

Я кивнула, хотя мне хотелось сказать этому постаревшему кумиру миллионов, что поклонников бы у него резко поубавилось, если бы они, например, услышали наш разговор.

Бардашевич ушел, Ксения посмотрела на меня.

– Лучше на самом деле стимулируйте роды – если не хотите себе дополнительных проблем. Он может их вам создать.

Я ничего не ответила и пошла вниз, к каюте, где жили Тоня и Лана. Я хотела проверить Тоню и задать несколько вопросов Лане из чисто женского любопытства – если она там, конечно.

Ланы в каюте не оказалось, только Тоня, которая сидела на своей койке и тихо плакала. Иллюминатор был открыт, в каюте было довольно свежо, и Тоню, насколько я поняла, больше не тошнило.

– Вы ели? Вам приносили ужин или мне принести?

– Приносили. Все вкусно. Ребята очень старались меня развеселить…

– Ну так и в чем проблема?

Я села на койку рядом с Тоней и взяла ее руки в свои – и чтобы ее успокоить, и чтобы узнать, о чем она думает. Тоне хотелось только побыстрее родить – и домой, к мужу и сыну. И еще муж, наверное, толком уроки у сына не проверяет, а тот допоздна на улице болтается, потому что проследить некому. В новый дом переехали без бабушек и без дедушек, а родители все с утра до ночи на работе…

– Вы можете ускорить мне роды? – спросила Тоня. – Пожалуйста!

И эта про то же… И уже не первый раз.

– Давайте все-таки попробуем дождаться естественного разрешения от бремени. Кстати, вы знаете, где ваша соседка?

– Она сказала, что идет на ужин. Оделась, накрасилась… Пока не возвращалась.

Интересно, где же она? И где Ангелина? А не прогуляться ли мне по яхте?

Я пожелала Тоне спокойной ночи, опять велела вызывать меня в любое время и пошла к себе в каюту переодеваться. В вечернем платье и туфлях гулять по палубам будет не очень удобно. Возможно, стоило переодеться еще до похода к Тоне.

Я зашла в свою каюту и поняла, что в ней в мое отсутствие кто-то был. Нет, не финский гастарбайтер с уборкой, а кто-то совсем другой. И этот другой желал мне зла.

Я достала свою сумку из-под койки и поняла, что в ней кто-то рылся. Проверили все мои вещи, причем проверили аккуратно – это не был демонстративный обыск. Я не должна была заметить его следов. Но я и не заметила, а почувствовала. Я проверила деньги – все осталось на месте (хотя наличных у меня с собой было совсем немного), как, впрочем, и карточки. А ведь дверь в каюту была заперта… Значит, у того, кто здесь был, есть универсальный ключ… Или он знает, как нужно запрограммировать ключ для моей каюты – они же тут электронные.

Я поставила все вещи на место, села на свою койку и постаралась сосредоточиться. Я не знала, получится ли у меня вызвать в воображении образ того, кто приходил, как-то считать информацию из пространства. Этому баба Лида меня не учила, я просто подумала, что, может быть, смогу это сделать.

Но не смогла – как ни напрягалась. Я взяла в руки вещи, к которым явно притрагивался этот человек, – и тоже не сумела считать с них информацию. Таких способностей у меня не было, а жаль… Значит, я могу считывать информацию только при тактильном контакте с человеком и приложив определенные усилия. Или тут дело в огромном количестве электромагнитных устройств, которые работают на яхте?

Но почему у меня проводили обыск? И почему сейчас, а не раньше? Если это делал кто-то из команды, то у них было достаточно времени… Хотя это точно кто-то из команды, остальные-то были на ужине. И именно поэтому и проводили во время ужина, на котором я тоже присуствовала. В другие дни я могла вернуться в каюту в любое время. А тут я надолго зависла в салоне…

Или кто-то успел после ужина, пока я общалась с Бардашевичем и ходила к Тоне?

Что у меня могли искать? Деньги не взяли. И не думаю, что искали деньги.

Самолет. Слово будто загорелось огнем у меня в сознании. Это отголоски того крушения. Все началось с него. И еще не закончилось.

В самолете что-то везли. Из-за этого груза и произошел взрыв. Или взрыв произошел случайно. И почему я не узнала его причину? Ведь явно же было расследование причин крушения и гибели людей.

Но кто-то ищет груз. И почему-то считает, что груз должен быть у меня, раз я одна выжила. Что могло вообще сохраниться после того крушения? Там же огонь полыхал!

С кем бы мне посоветоваться? На ум приходил один Володя. И вообще я хотела его увидеть.

Я переоделась в брючки-капри, блузочку с коротким рукавом и отправилась в бар, где надеялась застать Володю. Не пьющим – собирающим информацию. И я займусь тем же самым. Наверное, яхту нам будет лучше осмотреть вместе. По крайней мере, мне в компании с ним будет спокойнее.