Серый ангел - Марина Туровская

От нечего делать Анна увлеклась естественными науками. К ее услугам был бесплатный круглосуточный Интернет, бесплатные учителя иностранных языков, бесплатные консультанты в любой отрасли науки, а также неограниченное количество свободного времени и любящий муж, разрешающий делать все, что ей вздумается.

Своим родителям и сестре Григория, Наташе, Анна за последний год не прислала ни одной семейной фотографии. Маме и папе потому, что хотела приехать в Москву и «живьем» порадовать своим здоровьем, а Наташе с Павлом потому, что Григорий старел на глазах.

У него появились две крайне вредные привычки — он стал пить и ревновать. Анна старалась не читать нотаций мужу по поводу запоев, в Топи большая часть мужчин страдала этим российским недугом, а ревность поначалу ей льстила. Ее никогда и никто не ревновал. Некому было и не к кому. Она знала о своей невиновности, и страстные обвинения Григория ее просто развлекали. Особенно ей нравились сцены раскаяния и примирения, секс после них отличался остротой и, как шутил Гриша, разнузданностью.

В своем образовании Аня выработала стройную систему. Понедельник отдавался биологии, вторник — физике, среда — химии, четверг — иностранным языкам, пятница была спортивной, а суббота — семейным днем. Анна готовила королевские обеды, и в их дом заваливалось человек по десять. В воскресенье Аня лежала в кровати и «ленилась».

К ней в подруги набивались все тридцать женщин поселка, но Анна близко дружила только с двумя — с Аринай и Татьяной, но видела их редко, поскольку большую часть времени проводила в Зоне. А там самым близким человеком стала Ольга.

Ольга, загруженная работой, просиживала в геологической лаборатории по десять часов. Вечером, если не было занятий с Анной, она ложилась в своей комнате и тупо смотрела телевизор, наливаясь разбавленным спиртом, который ей разрешал брать из лаборатории Гена. Во время выпивки Ольга становилась веселее. Главное было — вовремя отследить момент, после которого она становилась агрессивной, лезла в драку или доставала Лёнчика придирками.

Лёнчик, давно переехавший в ее подземный «жилой номер гостиничного типа», ужинал, отбирал спирт и ложился рядом, просматривая очередную брошюру по проблемам крови. Он злился, когда Ольга через пять минут после секса засыпала, прислонившись к нему. Она слабела. При метре восемьдесят роста она стала весить пятьдесят килограммов и походила на мумию с живыми глазами. А Лёнчик здоровел, несмотря на то что каждый день у него брали по двадцать кубиков крови.

Весной Ольга стала сдавать на глазах. Началось облысение, общая слабость. Пальцы рук почти постоянно мелко тряслись, и появились симптомы склероза. Не давало умереть только ежедневное внутривенное введение крови Лёнчика. Нужно было увеличивать дозы, а лучше сделать полное переливание, но вмешался Аристарх. Порция крови Лёнчика делилась на две части, первая половина распределялась между ним и Ольгой, вторая уходила в хранилище для экстренных случаев. Аристарх вычеркнул Ольгу из списков получателей целебной доли, увеличив собственную дозу. Лёнчик молчаливо согласился.

Ольгу не поместили в виварий подземного бункера, ее организм ценности для Аристарха не представлял.

В том году генерал переложил на Григория все полномочия по добыче и частичной переработке руды, а сам полностью переключился на своих подопечных в бункере. Его коллекция разрослась до семи особей. Все, что выделялось из организмов подопытных, Аристарх отправлял в Японию.

Аристарх и Гена знали об опытах с омоложением во всем мире. Некоторые лаборатории существовали официально, большинство работало нелегально. Появившееся в той же Японии лекарство, стоившее баснословных денег, они закупили в большом количестве и исследовали по всем параметрам. Японская вытяжка была сделана на основе той, что производили в Топи, но была лучше. Сама по себе вытяжка не могла долго храниться даже в замороженном виде, она была нестабильна.

Расшифровать до конца состав и технологию производства ему не удавалось. А такое лекарство не только деньги. Это власть! Гена уже и название придумал — «Эйдос», философский термин, обозначающий способ организации объекта. Такое лекарство действительно «организовывало» организм на самоомоложение.

Следующим этапом было изучение регенерации. У одного пациента был отрезан палец на руке, у второго мочка уха, у третьего удалены две трети части печени.

Мочка уха отросла, печень регенерировалась в рекордно короткие сроки, палец не вырос.

Пациента, у которого после годичного пребывания в бункере интеллект атрофировался полностью, решено было разъять на органы.

Геннадий сделал запрос на пересадку органов. Предложений на каждый орган было от двенадцати штук до двадцати тысяч.

Через три дня тело бывшего заключенного, переродившееся за год в абсолютно здоровую, но безмозглую «тушку», расфасовали в десять контейнеров и отправили вертолетом в Японию. Там и денег больше предлагали, и лететь было ближе.

Через две недели стало понятно, что ни один орган не был отторгнут, а общее состояние больных улучшилось.

Аристарху предложили за следующего пациента миллион. Генерал запросил два, и ему заплатили.

Из Зоны Топь продали еще двух пациентов, и на этом расфасовку органов на время прекратили.

В мае Ольга уже не работала в лаборатории. Лён— чик выгнал ее из «номера», и она жила на медицинской койке, в медблоке.

Иногда Ольга ходила по коридорам и пела «Вот кто-то с горочки спустился…» и приставала к санитарам, то выпрашивая спирт, а то с сексуальными домогательствами. Спирт ей давали, от постельных утех с «мумией» отказывались. Иногда она пыталась ловить мышей, но Гена ей запретил. В медблоке не то что мышь, муравей не мог выжить.

Однажды утром Анна не нашла Ольгу. Настроив себя на позитив, она по привычке не детской, а генетической, возрожденной телевидением и модой на религию, перекрестилась и пришла к Лёнчику в кабинет, который ему выделили по личному распоряжению Аристарха.

В кабинете, обставленном новой мебелью, особо ценными был компьютер последнего поколения и высокие витрины-холодильники с пробирками крови всех ныне живущих в Зоне Топь.

Наклонившись к электронному микроскопу, Лён— чик капнул из пробирки на предметное стекло кровь заключенного из новой партии. Тут же в правом углу начали появляться цифры анализа.

Аня встала в дверях.

— Где Ольга?

Лёнчик, не отрываясь от микроскопа, отмахнулся от вопроса.

— Не мешай, работы много.

Анна подошла ближе к столу. В прозрачном боксе рядами стояли пробирки и прямоугольники предметных стекол с анализами крови, обязательными для сегодняшнего исследования.

— Лёнчик, я понимаю, что с Ольгой сейчас трудно общаться, но пока Аристарх раздумывает — спасать ее или оставить, как есть, я буду за ней ухаживать… Где она?