В поисках легкой наживы - Марина Серова

Я ему помогала, потому что познакомиться со старушкой мне было проще. А дальше я не знаю. Знаю только, что он отправлял бабушку куда-то, а сам подслушивал с помощью фонендоскопа, что происходит за стеной. То есть ждал удобного момента, когда можно будет обыскать квартиру Людмилы Васильевны: и украсть завещание, если оно есть.

— А если бы, к примеру, завещание было оставлено на имя второй жены? Тогда как? Об этом он что-нибудь говорил?

Виолетта, уже немного успокоившаяся, пожала плечами:

— Он бы обыскал и ее квартиру.

— Глупышка, — я улыбнулась, — завещание на законную жену он мог просто оставить у нотариуса. Если бы твой отец захотел так поступить с тобой, ему бы это не составило особого труда. У твоего друга была совсем иная цель. Ведь у Людмилы Васильевны никого, кроме бывшего мужа, нет. Все, что осталось бы после ее смерти, то есть акции предприятия, досталось бы компаньону. То есть твоему отцу.

Твой Аркадий, видимо, хотел сначала устранить Людмилу Васильевну, имитировав ее самоубийство. Но, разведав с помощью фонендоскопа обстановку (Телефон-то у Захаровой на кухне. И Аркадий узнал о визите Дмитрия Петровича), он пришел к выводу, что ему помогает сам бог. Первая жена твоего отца загремит в тюрьму, а дальше… как фортуна улыбнется.

— Это не правда! Я люблю Аркадия. Он хороший. Он не мог так поступить! Вы врете! Мы все равно поженимся через три месяца!

Девочка вновь была близка к истерике. Я встала, открыла кран, набрала в рот ледяной воды и окатила Виолетту:

— Успокойся немедленно! И если не хочешь, чтобы тебя считали соучастницей убийства, то лучше помоги следствию.

— Виолетта, я тебе всегда говорила, что это не тот человек, который тебе нужен. Если бы ты не рассказала ему про завещание, он бы никогда не стал настаивать на женитьбе. Хоть это ты понимаешь!?

Увы, все это было выше понимания девушки. Однако я не страдаю косноязычием. И я уговорила Виолетту согласиться на простой трюк, который мог отлично сработать. Еще около часа было потрачено на подробный инструктаж. Тем более что молодой обольститель жил довольно далеко от места работы. Одним еловом, было уже около одиннадцати вечера, когда Виолетта согласилась позвонить ему. Уговорить Виолетту мне помогла Нина Максимовна.

Затем я переговорила с Кирей по телефону, пообещав ему убийцу на блюдечке с голубой каемочкой, если он поторопится, и дала ему послушать фрагменты беседы Виолетты с Аркадием.

— Але. Аркадий? Здравствуй. — Девушка, придерживаясь моих инструкций, всхлипнула и сразу перешла в наступление, не давая ему возможности вставить хоть слово:

— Я все знаю. Это ты убил моего отца! Я знаю, как ты это сделал. Ты впрыскивал эфир в квартиру Захаровой, пока она и ее собеседник не потеряли сознание, убил ее бывшего мужа, а женщину подставил.

Телефон в квартире Красновых был с кнопкой «фиш-хук», то есть, нажав ее, мы все могли слышать ответы собеседника и при этом записывать их на самый обычный магнитофон, который имелся у девушки.

Собеседник хрипло дышал в трубку, пытаясь остановить Виолетту.

— Веля… Веля!

— Что, Веля? Я все знаю. Тебе не я нужна, а деньги, которые я унаследую. Пусть они будут прокляты! Я их заранее ненавижу! Они нашли противогаз, Аркадий. Это мне мама сказала. Ее с сердечным приступом увезла «Скорая»!

И тут он совершил ошибку. Я надеялась, что он ее совершит. Возможно, попозже, но все же совершит. Однако пламенная речь Виолетты произвела на него такое впечатление, что ошибся он даже раньше, чем я предполагала:

— Они не могли его найти.

Для Виолетты с этого момента все стало ясно. И теперь она, обозленная тем, что ее предал самый дорогой человек, превзошла сама себя:

— Ты не любишь меня и никогда не любил! А я ради тебя готова была отправиться на костер, — она зарыдала.

— Веля, это не телефонный разговор. Я сейчас приеду к тебе. Я тебе все объясню. Поверь, любимая, что я никогда не предам тебя. Прими пока «Транксен» и приляг. Я мчусь. Беру такси и мчусь.

Я знала, что на дорогу ему понадобится минут сорок, если повезет. Киря успеет прибыть вовремя.

Насчет времени я не ошиблась. Когда раздался звонок в дверь, у нас все было готово. Группа захвата из шести человек рассредоточилась и притаилась. Ребята нашли себе укрытие за задернутыми шторами в двух спальнях, где свет был выключен, иначе он смог бы их увидеть с улицы. Виолетта получила последние наставления.

Девушка выглядела совершенно сломленной. Она еще не могла прийти в себя от того, в чем только что убедилась. К тому же она глубоко переживала, что теперь ей выпадает на долю играть такую неблагородную роль.

Киря ко всему, что я затеяла, отнесся скептически. Он не верил в результативность такой меры. Вопрос с ордером на обыск в квартире Шаманова он решать не стал. Хотя я на этом настаивала.

— Это не поздно сделать и завтра, Таня. А если все твои предположения подтвердятся, мы объявим тебе благодарность, поскольку в этом случае мы сможем считать раскрытым еще одно дело.

— Еще одно дело? — я удивилась. Киря улыбнулся:

— О хищении эфира в большом количестве из городской больницы. Ведь не подумала же ты, что он купил его на базаре?

Я рассмеялась.

— Действительно. Я так запуталась во всех этих передрягах, в этой толпе баб, в этих сверлениях и пилениях, что даже не подумала об эфире.

— Все, по местам! Кажется, клиент прибыл, — прошептал лучший мент всех времен и народов, скрываясь в платяном шкафу — Подвинься, — прошептала я ему, — дай места и другим.

— Ты лучше тоже встань за штору. А то мы тут вдвоем задохнемся.

Я хотела возразить, но не успела, и хне пришлось воспользоваться советом Кири. Впрочем, я не прогадала. У меня оказалась очень удобная позиция. Через щелку между шторами мне было все видно.

Щелкнул дверной замок — Виолетта открыла дверь.

— Проходи, Аркаша.

Она привела его в комнату, как ей и было рекомендовано. И тут же бросилась ему на шею с рыданиями:

— Аркадий, мама в больнице. Сердечный приступ. Она думает, что я убила своего отца! Понимаешь?

— Успокойся, радость моя. С чего ты взяла?

— Приходили из милиции. Они сказали, что нашли противогаз и сиреневые перчатки. На ручке ножа ворсинки от этих перчаток. Что мне делать?!

Мужчина слегка отстранил ее:

— Ты одна?

— Конечно, одна. Я же сказала, что мама в больнице. В реанимации. Значит, ты меня совсем не слушаешь.

Он вздохнул и сел на диван.

— Это бред какой-то. Они все сочинили. Ни про противогаз, ни про перчатки я ничего не знаю.