Когда-нибудь я ее убью - Кирилл Казанцев

И замолк, перехватив вовсе уж обалдевший взгляд Романа. Про «впятером» лишнего сболтнул, понятное дело, но это просто к слову пришлось, зато остальное, как с листа прочитал. Чудная штука — память, хранит, казалось бы, всякую чушь, а вот, гляди-ка, пригодилось. Демин озирался по сторонам с жалким и беспомощным видом, спесь мигом слетела с нотариуса, и сейчас перед ними сидел просто пухлый очкарик, который до смерти боится за свою задницу. Вернее, не сидит, а дергается, как муха на булавке, смешно дергается, но смотреть на его кривляния нет уже ни времени, ни желания.

— Вы кто вообще, вам что нужно?.. — протараторил Демин, все еще прижатый к столу. Вовсе уж безумным взором глянул на Егора, и тому показалось, что юноша эти слова уже слышал, уж больно неприглядный сделался вид у нотариуса. Побледнел, губенки задрожали, он громко шмыгнул носом и свободной рукой кое-как снял очки, положил на стол.

— Тебе русским языком сказали — консультация нужна. Про человека того давай, с завещанием, что осенью у тебя был. Или…

И отпустил руку. Демин шарахнулся назад так, что едва не промахнулся мимо кресла, Егор подхватил нотариуса и, как мог аккуратно, вывернул тому запястья, несильно сжал и сказал:

— Вспоминай, паскудник, быстро вспоминай, с подробностями. Давай уже, не телись!

Усадил его в кресло, крутанул за спинку, повернув лицом к Роману, сам остался прикрывать тылы. Роман убрал деньги в карман, перегнулся через стол и зацепил тряпочку для фикуса, скомкал, показал Демину:

— Выбирай, рельсы или…

— Болото с канализацией, — напомнил Егор, взял у Романа тряпку, смял в комок и сделал вид, что собирается запихнуть Демину в зубы. Тот отшатнулся, вскочил, сел обратно и зашептал:

— Да, был, приходил осенью, в конце октября. Молодой человек, тридцать с небольшим лет, я точно не помню. С ним был опекун, как мне сказали, и еще один человек, он принес документы…

— Опекун? — перебил Егор. — Зачем? Какой еще опекун, он же совершеннолетний.

— Да, да, — досадливо поморщился Демин, — я в курсе, знаете ли. Но молодой человек, его звали Олег…

Роман глянул на Егора, тот кивнул: все верно, не врет, пока не врет, и постучал согнутым пальцем Демина по лысине, намекая, что торопится. Тот втянул голову в плечи и продолжал придушенно:

— Опекуны полагаются еще и больным… в смысле недееспособным. Олег очень плохо выглядел, у него были проблемы с речью, с письмом и вообще с головой, по-моему, он не понимал, что именно подписывает. И еще мне сказали, что он очень агрессивный, во время приступа может покалечить или даже убить, поэтому от него лучше держаться подальше.

Егор и Роман снова переглянулись — дело становилось все интереснее, и оба уже ничего не понимали. Опекун, проблемы с памятью и требование что-то подписать стыковались плохо, но врать бы Демин сейчас не стал, исповедовался честно и самозабвенно, поэтому решили его дослушать.

— Что подписывал? — спросил Роман.

— Договор купли-продажи на землю. Это очень большой участок земли, гектаров тридцать, если я не ошибаюсь. Олег подписал его, тот, который не опекун, все забрал и ушел, потом увели и хозяина. Они уехали, больше я их не видел.

«Приусадебный участок» оказался огромным полем в тридцать гектаров — да это ж обалдеть, сколько. Космодром построить можно, площадь позволяет. И что там, в этой земле, что из-за пусть и здоровенного ее куска кипят такие страсти? Нефть, газ, золото Колчака закопано?

— Уехали куда? Случайно не знаешь? — спросил Роман.