Никто не хотел убивать - Владимир Колычев

– Она в городе, – произнес Иван Семенович, глядя в нагловатые живые глаза Ильи. – Сегодня мне сообщили, что она трезвонит всем знакомым подряд, болтает с подружками. Вряд ли Сурмилина стала бы звонить с другого материка, чтобы собрать последние сплетни.

– Да? Тогда где она? – набычился тут же Илья, чувствуя, что его в чем-то обвиняют. – В городской квартире ее точно нет. Я с уборщицей специально познакомился, которая их подъезд моет. Между прочим, мне эту дуру два дня пришлось окучивать, в кино водить и шашлыками кормить.

– Ты что, намекаешь, что я тебе за это денег должен? – ласково, с легкой ноткой недоумения спросил Иван Семенович.

– Ни на что я не намекаю, – тут же идя на попятный, вяло огрызнулся Илья.

– Ты смотри у меня, я тебя как сообразительного и перспективного выдвинул, а у тебя один прокол за другим, – грозно сведя брови, заметил Иван Семенович. – Между прочим, на следующей неделе Дубровин возвращается, хорошо бы до его возвращения иметь представление, куда делась вдовушка.

– Да я-то тут при чем? Где я ее искать должен, если она ни дома, ни на даче не показывается? И потом, у нее столько бабок, может и из Америки позвонить! – нервно передернул плечами Илья.

– Не может. Не в ее характере! – назидательно проговорил Иван Семенович Щукин, возглавляющий службу охраны в компании.

– А вам-то откуда знать? – не сдавался Илья, которому все эти шпионские игры уже порядком надоели, он бы с радостью вернулся на ресепшен в главном офисе, но, кажется, туда ему дорога была теперь заказана.

– Не мне. Так что обсуждать этот вопрос не будем, – строго поставил его на место Щукин. – Ладно. Поиски Сурмилиной тебе не под силу. Этим я сам займусь. Вот тебе бумажка с адресом, выясни, кто там фактически проживает, что за люди, какие привычки и так далее. Кого бы ты там ни увидел, ничего не предпринимай. Сам на глаза жильцам не показывайся. Просто собери информацию, а что дальше делать, я тебе скажу. Да смотри не напортачь! – крикнул уже вслед выходящему из кабинета Илье Иван Семенович. – Третьего прокола я тебе не прощу.

Оксана торопливо шла по отделению, утро в больнице всегда наполнено суетой, больные с утра себя плохо чувствуют и то и дело зовут по каждому пустяку, врачам постоянно нужны то истории болезни, то результаты анализов, которые почему-то задерживаются, то еще что-нибудь. Так что за все утро она еще и присесть не успела, а так хотелось спрятаться в палате у Гертруды Адамовны и спокойно кофе попить в приятной компании. Но, видимо, до этого было еще далеко. А тут еще скучающий Алешин. Стоило только Оксане покинуть чью-нибудь палату, он уже был тут как тут, с глупыми шутками и заигрываниями. Сегодня, как назло, вместе с Оксаной работала толстенькая, совершенно не симпатичная Лена, и потому весь нерастраченный запас общительности Алешина достался исключительно Оксане.

– Послушайте, Степан, – начала ему устало выговаривать Оксана, когда он в очередной раз преградил ей путь в коридоре, уговаривая попить чайку у него в палате.

– Не Степан, а Степа, – сверкая белозубой улыбкой, ласково поправил он.

– Степан Алексеевич, – с нажимом на отчество проговорила Оксана. – Вы мешаете мне выполнять мои обязанности. И если это не прекратится, я буду вынуждена принять меры.

– И какие же? Вы будете жаловаться начальству? – В его голосе прозвучала откровенная самодовольная насмешка.

– Нет. Я буду вынуждена ввести вам препарат, который отобьет у вас всякую охоту бегать за медсестрами. И, разумеется, будет способствовать вашему скорейшему выздоровлению, – с не меньшим самодовольством язвительно произнесла Оксана и едва не прыснула, увидев, как вытянулось лицо богатенького лоботряса. – А теперь позвольте мне пройти.

– Я буду ждать вас в сестринской! – запоздало крикнул ей вслед Алешин.

Обойдя высокого, облаченного в просторную кенгурушку Алешина, Оксана нос к носу столкнулась с интерном, сегодня на его лице витало новое выражение. Если бы не предыдущий опыт общения с Резниковым, Оксана сочла бы, что он жутко чем-то доволен, но, учитывая, что речь шла об интерне, подобное предположение было чересчур оптимистичным.

– Гертруда Адамовна! Это я! – возвестила Оксана, входя в палату пожилой примадонны. – Уф! Еле вырвалась, ноги подкашиваются, и жутко хочется кофе, угостите? – с улыбкой спросила Оксана, которая уже чувствовала себя по-свойски в VIP-апартаментах оперной дивы.

– Разумеется. Садитесь, детка, сейчас подам кофе и позвоним Аннушке, она сгорает от нетерпения!

– Самыми подозрительными и перспективными мне кажутся три чиновника городской администрации и депутаты. Бизнесменов я поставила во вторую очередь, – делилась после кофе своими выводами Оксана, очень внимательно следя за тем, чтобы в рассказе вместо «я решила, я поставила», не проскочило «мы».

– Умница, деточка! Какая голова! – похвалила ее по телефону Анна Михайловна. – Как я вам завидую, находитесь в самой гуще событий, неужели мне никак нельзя к вам приехать? Я могла бы загримироваться.

– Нет, нет! – тут же категорически возразила Оксана, представив себе этот визит. – Ни в коем случае! Это огромный риск. За вами могут следить!

– Как обидно! – тут же опечалилась Анна Михайловна.

– Дорогая, не горюй! – попыталась успокоить ее Гертруда Адамовна. – Когда Оксаночка раскроет это убийство и опасности не будет, я подарю тебе полное обследование в этой клинике, ты сможешь увидеть место действия собственными глазами, я даже договорюсь, чтобы тебя поселили в моей палате.

– Ну да, – не разделила радости подруги Анна Михайловна. – Разве это будет интересно?

– Зато будет полезно для здоровья, – утешила ее Оксана. – У нас прекрасные специалисты.

– Оксана, а запишите-ка мне фамилии депутатов и чиновников городской администрации, – вдруг посерьезнев, попросила Гертруда Адамовна. – Я попрошу Бублика собрать о них неофициальную информацию. Скажу, это необходимо для внучки моей подруги, работающей журналисткой!

– Умница Герта, твой Алик обязательно все выяснит.

– Алик? – переспросила Оксана.

– Моего сына зовут Александр, но я зову его детским прозвищем «Бублик». Сейчас мы ему позвоним. Он работает в Москве, и у него очень большие связи! – полуприкрыв со значением глаза, проговорила Гертруда Адамовна.