Тень Нерона - Роман Буревой

Но как только капсула опустилась, Корвин выстрелил. Разряд прошел сверху вниз и срезал с одной стороны капсулы крепление бластера. В этот раз излишек энергии попал в стену.

– Сдаюсь, я сдаюсь, – прозвучало по внешней связи.

«Что я сделаю с ним? Убью, как это только что сделал Рудгер? Возьму в плен? В плен – колесничего?» – думал Марк, спеша к добыче.

Ствол бластера на капсуле оплавился, да и саму кабину заклинило. Пришлось пустить в ход молекулярный резак. Корвин вспорол оболочку. Колесничий выполз. Мокрый от пота, в синем комбинезоне с белыми нашивками на груди. Лицо бледное, рыхлое, дрожащие губы. Готов к смерти. Вернее, совсем не готов. Искаженное лицо показалось знакомым. Неужели? Быть не может! Ну да! Да! Клянусь всеми звездами вселенной и самой вселенной – тоже! Это же сын барона Фейра, Анри! Мой бывший молодой хозяин! Маленькая мразь! Вот так встреча! Корвин поднял стекло гермошлема, чтобы лучше видеть. Приказал, направляя в грудь колесничему бластер:

– Руки за голову!

Что делать? Убить его? Разрезать лучом пополам? Изувечить? Рассчитаться за все! За все унижения, за всю боль! Только Анри не поймет. Вот в чем дело – молодой барон никогда не поймет, за что его режут и жгут.

Марк до боли сжимал в руке рукоять. Он должен насладиться местью. Что значит – насладиться? Заставить Анри встать на колени? Чтобы сказал: «Прости! Я не имел права обращаться с тобой, как с животным, не имел права унижать и мучить. Я понял это!»

– На колени! – крикнул бывший раб.

Анри послушно бухнулся на колени. И в этот момент блеснул луч бластера. Стрелял Рудгер. Целился в голову Анри. Но едва не убил Корвина – разряд прошел в нескольких сантиметрах от головы Марка и оплавил стену.

– Что ты делаешь! – рявкнул лациец. – Ты едва меня не прикончил! Кретин!

– Извини! Мне показалось, у тебя не хватит духу, решил помочь! – отозвался Рудгер, как ни в чем не бывало.

– Я сам! Это мой пленный!

– Хорошо! Хорошо! – Рудгер помахал бластером. – Но в случае чего знай, я помогу! – Наемник пул изувеченное тело колесничего. – Как они быстро сдыхают! Не успеваешь даже повеселиться.

Анри стоял на коленях, подняв руки, и весь трясся.

Корвин сдернул с пленного кобуру с легким бластером «Мюрат».

Ну как, Анри, почувствовал, что значит быть ничтожеством? – хотелось спросить бывшего хозяина. Что толку спрашивать? Этот человек испуган и жалок – спору нет. Но понял ли он хоть что-нибудь? Вряд ли. Приказать ему можно – он выполнит приказ, когда на него направлен смертоносный зрачок бластера. Понять, что Марк – человек, а сила – вовсе не право давить слабого и причинять ему боль, – этого колесничий не поймет никогда. Не объяснить ему это. Нет такого учителя, чтобы вбить недоступные истины в его башку. Безнадежен. Тогда, может, лучше его убить? Не способен понять – пусть умрет? Или унизить так, чтобы этот мерзавец осознал, наконец, что это такое – быть рабом?

– Целуй пол! Говори: я – подонок! – приказал Корвин.

Анри покорно ткнулся головой в металлический пол. Всхлипнул:

– Я – подонок.

– Целуй вон там, где пол еще горячий, чтобы губы обожгло! Ну!

Оцени ситуацию, когда ты слаб, жалок и не можешь сопротивляться. Всеми силами хочешь, но не можешь. Прочувствуй, что это такое – когда нет выбора, а есть только подчинение. Ты ничего не поймешь, но запомнишь навсегда свою жалкую ничтожность.

– Ну! – Марк недвусмысленно повел из стороны в сторону стволом бластера.

Анри покорно пополз на коленях. Остановился, в ужасе глядя на раскаленное пятно, которое слишком медленно остывало.

– Целуй! Или пристрелю!

– По… пощади… – захныкал Анри.

Его дрожащие пальцы ощупывали металл вокруг. Он искал место, где можно прикоснуться и не обжечься. Рядом – можно выдержать. А дальше? Анри протянул руку, но тут же вскрикнул, отдернул пальцы, затряс в воздухе кистью.

«Что ты делаешь? – ожил так долго молчавший голос предков. – Эту сцену в мельчайших деталях запомнят твои дети. Ты хочешь, чтобы они видели это? Ты понимаешь? Твои дети запомнят. А ничтожный Анри – он все постарается забыть. Ты просто не можешь делать то, что делает он. Прими это как данность».

Корвин опустил руку с бластером.

– Эй! – крикнул Рудгер. – Можно, я его прикончу? Отойди в сторону. А то и тебя поджарю.

– Нет! Не сметь! – Корвин, напротив, сделал шаг к Анри.

– Не стрелять! – По лесенке с верхней галереи сбежал лейтенант Вин. – Отлично поработали, ребята! Теперь подошли анималы и с ними транспорт. Космические рейнджеры. Колесничий наш. Вставай! – приказал лейтенант пленному.

– Лейтенант, вы же знаете уговор петрийцев! – крикнул Рудгер, перевешиваясь через леерное ограждение. – Все пленные – наша добыча. Каждый может прикончить своего сам или подарить другу. Вы лишаете нас удовольствия. Или забыли устав? – В голосе Рудгера послышалась угроза.

– Не забыл! – рыкнул Вин. – Но нам нужен хотя бы один живой колесничий для допроса. Ситуация исключительная. Встать! – приказал он пленному.

Анри спешно поднялся, продолжая трясти в воздухе обожженной рукой. Похоже, он плохо понимал, что происходит.

– Конвенция по об-об-обращению с пле-е… – проблеял он. Губы прыгали.

– У нас нет войны, и мы – петрийские наемники, – весело отвечал Вин. – Должен был слышать о нас! – Повернувшись к Марку, потребовал: – Дай-ка мне его кобуру.

Корвин неохотно отдал добычу. «Мюрат» – отличный бластер, батареи хватает на двадцать выстрелов.

– Пойдем-ка, парень, расскажешь нам, как ты здесь очутился. – Вин подтолкнул пленного к шлюзовой двери. Тот покорно шагнул, пошатнулся. Вин ухватил его за шкирку.

– Какой будет приказ? – спросил Марк у лейтенанта.

– Вы все трое – в медицинский блок.

– А нельзя заняться охотой? – спросил Рудгер. – Я не ранен.

– Нельзя! Рейнджеры прочесывают все уровни. Предоставим им свободу действий. Вы отлично сражались, сержант, – похвалил лейтенант Корвина. – Стреляли, правда, слишком медленно.

Медленно? Корвин хотел спросить: издевается над ним Вин или нет? Но не спросил. Бывшему рабу колесничих вообще лучше помалкивать: акцент мог его выдать.