Хватайся за соломинку. Жар бабьего лета - Марина Серова

Я курила третью подряд сигарету, все еще не решаясь выпотрошить перстень. Но теперь пора. Хватит неопределенности.

Помнится, пес из деревни Простоквашино нарисовал на стене нечто, и по его определению этот шедевр назывался «фигвам»? Перстень тоже можно было назвать «фиг вам». Ничегошеньки в нем не оказалось. Совершенно пустой резервуар, будь он неладен. Ну и что делать дальше?

Я невольно взглянула на часы и поняла, что должна делать дальше. За Ленкой ехать, что ж еще.

Она встретила меня упреками. И совершенно не хотела ехать ко мне на конспиративную квартиру, а все рвалась домой и в школу. Так мы и спорили всю дорогу, и даже добравшись до моего «подпольного» убежища.

– Таня, ты негодяйка, вот ты кто. Разве ты не знаешь, что мои оболтусы без меня совсем разболтаются?

– Придется твоим оболтусам потерпеть до следующего понедельника.

У Ленки глаза на лбу зафиксировались:

– Ты с ума сошла!

– Не сошла. Больничный лист на моей совести. Если хочешь жить, остаться целой и невредимой, то до следующего понедельника тебе придется остаться в подполье.

– Но почему именно до понедельника?

– А потому, солнышко, что в воскресенье – выборы мэра города. Компромат, который мне так и не удалось отыскать, после воскресенья не будет, думаю, иметь никакой цены. Так что будешь сидеть у меня и не смей рыпаться.

По дороге мы (то есть я, конечно, Ленка оставалась в машине) заскочили к Кирюшиной, намереваясь вернуть перстень, но ее не оказалось дома. Ладно, это никуда не убежит. Почти все дела закончены. Надо что-то и на завтра оставить…

Мы втроем пили на кухне пиво и размышляли над тем, куда могло исчезнуть содержимое перстня.

– Может быть, его Костя, то есть Петр, перепрятал? – предположил Димка.

– Вряд ли. У него не было для этого времени. Это, во-первых. А во-вторых, он не знал о начинке. Так что это предположение отпадает.

– Тогда остается одно. Вдова ошиблась, предположив, что в перстне был компромат, – изрекла мудрая Ленка, крутя в руках перстень. – Красивый, правда?

– Еще бы. Даже возвращать жалко.

– Тань, ну она же тебе заплатит? Не зря ж ты столько из-за него натерпелась? Правда?

Я пожала плечами. Меня саму этот вопрос основательно занимал, по правде говоря. Ну-ка, посмотрим, что скажут по данному поводу магические двенадцатигранники?

6+8+23 – «Если постараетесь, то получите прибыль».

Так ведь старалась же! И еще как… А прибыли пока никакой.

* * *

Мне приснился Павел Семенович. Он приблизился ко мне, в глазах колдовской блеск. Павел Семенович многозначительно поднял указательный палец, поводил им туда-сюда прямо перед моим носом:

– Иногда люди не хотят видеть очевидного.

Из потрепанного рукава его пиджака вдруг выскочил жирный таракан. Меня передернуло от омерзения. Я вздрогнула и проснулась.

На полу шебуршилась Ленка – она отказалась лечь на раскладушку, сказав, что для ее позвоночника полезна жесткая постель. Я взглянула на подругу. Тусклый свет луны, пробивавшийся сквозь прозрачные портьеры, осветил согбенную фигуру Ленки – она ползала!

– Лен, ты чего?

– Никак с кровати не слезу, – сонно пробомотала та.

Я расхохоталась:

– Так ты ж на полу.

– Да? – Ленка немного пришла в себя, села и тоже рассмеялась.

До утра я больше не смогла уснуть. «Иногда люди не хотят видеть очевидного» – эта фраза застряла у меня в мозгу. Иногда не хотят, иногда просто не могут, – развила я эту мысль дальше. А иногда вообще слишком увлекаются очевидным. Может быть, в случае с перстнем все как раз и увлеклись очевидным? Ведь никто не знал точно, что компромат именно в перстне. Многие знали о секрете перстня и решили, что Кирюшин спрятал материал именно в перстне. А если он преспокойно лежит где-то в другом месте?

Я еле дождалась утра. Чтобы тут же отправиться с визитом к вдове Кирюшина. Разговор с ней получился довольно коротким.

– Вам, Маргарита Сергеевна, лучше пока спрятать этот перстень подальше. Никто не должен знать, что он к вам вернулся, – предупредила я ее.

– Спасибо вам большое, Таня. Сколько я вам должна?

Я взяла с нее довольно скромную, по моим понятиям, сумму. Имела свою корысть: попросила разрешения обыскать одежду Кирюшина, кейс и машину.

Обыск одежды и кейса ничего не дал. Оставалась машина.

И вот я сидела на пассажирском сиденье шикарного джипа и размышляла, куда можно спрятать материал так, чтобы он был под рукой и в то же время не виден постороннему глазу. Чтобы, как выразился Павел Семенович, никто не смог увидеть очевидного. Интуиция подсказывала мне, что я близка к цели.

Я еще раз тщательно осмотрела «бардачок». Полупустая пачка сигарет, блокнот, грибок из-под «суслей», заполненный уже не заменителем сахара, а солью. Ну-ка, ну-ка…

Я расстелила носовой платок на сиденье и высыпала содержимое грибка. Есть. Маленькая пластиковая капсула. Я потрясла ее около уха. Сомнений нет, это именно то, что я искала. То, за чем охотился Шлюпкин. Я не рискнула открыть капсулу сразу – вдруг пленка еще не проявлена?

* * *

Нет, я не скажу, что оказалось на этой пленке. Не стану никого травмировать. Скажу только, что у меня лично волосы дыбом встали. Но я знала, что с пленкой делать.

Я пошла в банк «Стинко». Его владелец – Костя Курбатов – мне очень хорошо знаком. В этом банке есть счет на предъявителя, открытый на имя Ирины Ивановны Сидоровой. Кто такая Ирина Ивановна? Да ваша покорная слуга Таня Иванова. С помощью Кости мне этот несложный трюк уже не раз удавалось обстряпать. Удалось и на сей раз. Номер и серию паспорта господина Мурляева я выяснила с помощью Кири.

Узнать номер домашнего телефона Мурляева тоже не составило особого труда. Гораздо сложнее было дозвониться. Тем более в целях предосторожности звонить пришлось с таксофона. Ой, как я сочувствую людям, у которых нет мобильника и домашнего телефона. Это ж самые несчастные люди на свете. Мне пришлось три пластиковых карты использовать, пока удалось обсудить с Тимофеем Ивановичем условия передачи пленки.

Я сразу взяла быка за рога и сказала, что звоню, чтобы предложить материал, который не смог вручить Кирюшин.

Мурляев молчал. Я его понимала. Еще бы, звонит незнакомая дама и предлагает купить компромат на противника. Но главное, что трубку он не повесил. Это уже было кое-что. Поэтому я уверенно продолжила:

– Тимофей Иванович, в банке «Стинко» на имя Ирины Ивановны Сидоровой оставлены пакет и доверенность на ваше имя. Получить пакет по доверенности вы сможете в том случае, если внесете на счет Сидоровой десять тысяч долларов.

Мучит ли меня совесть? Не-а. Шлюпкин сам виноват. Нечего было охоту на меня устраивать. А Мурляев, заплатив десять тысяч долларов, не шибко обеднел.