Железный комендант - Кирилл Казанцев

– Что-то этот придурок не отвечает, – процедил сквозь зубы Храмской, опустив сотовый. – Не нравятся мне такие фортеля. – Он нервно прошелся по комнате и пробормотал, остановившись у стола: – Да я его закопаю! Нажрался он там, что ли?

– Скорее, обожрался, – с видом знатока поправил Барсук. – Я ему всегда говорил, чтоб хавал меньше, а он как с голодного края: жрет – и все ему мало.

Храмской задумчиво подкинул в руке брелок с ключами, потом посмотрел на часы и бросил подельнику:

– Все, амба, валим туда и разбираемся на месте.

Притормозив у пельменной, он вышел из машины и остановился, оглядывая окрестности. «Пежо» Лютого был припаркован через дорогу. Вокруг на улице кипела обычная жизнь, характерная для китайских кварталов. Все куда-то торопились, что-то продавали или покупали, катили на велосипедах, толкали тележки, готовили еду, а затем тут же, на улице, ели… Воздух пах дымом, пряностями и ароматами готовящейся пищи.

Придержав за рукав Барсука, Храмской тихо сказал ему:

– Погоди. Давай проверим, что делается у черного хода. У меня какое-то нехорошее предчувствие.

– Не вопрос, – пожал плечами Барсук.

Вместе они обошли здание пельменной и заглянули в длинный проезд позади него. Дорогу загораживал белый микроавтобус «Мерседес» с затемненными стеклами. Перед автобусом курил накачанный парень, бритый наголо. Храмской успел заметить у него под кожаной жилеткой пистолет, а на руке татуировку с номером 49, характерную для «сей коу джай» – рядовых боевиков «триады», и быстро оттащил Барсука за угол, показывая, чтобы тот молчал. Когда они оказались на безопасном расстоянии, он пояснил:

– Там микроавтобус. В нем товар.

У Барсука отвисла челюсть.

– Че, в натуре? – прохрипел он с недоверием. – Лютый же должен был звякнуть, когда все начнется.

– Может, его уже пришили, – пробормотал Храмской, соображая, что делать дальше. Если потянуть время, то все накроется медным тазом. Китайцы завершат сделку и свалят. Приняв решение, он скомандовал: – Пойдешь к тачке и пришьешь всех, кто там находится, а я иду внутрь за Лютым. Затем мы выходим через черный ход, садимся в тачку и линяем. Есть вопросы?

– А почему я должен идти и всех мочить? – недовольно поинтересовался Барсук.

– Потому что просто так они наркотики тебе не отдадут, – оскалился Храмской. – Еще есть глупые вопросы? Внутрь я тебя не посылаю, потому что не справишься. Там куча «быков» со стволами. Я и сам не знаю, выйду ли оттуда живым. Вдруг Лютый раскололся…

Хмурый Барсук промолчал, не зная, что ответить.

– Иди, – кивнул ему Храмской, а сам шагнул к главному входу в пельменную.

* * *

Людмила вошла в комнату отдыха и с удивлением увидела заплаканную Аню. Та всхлипывала и растирала по лицу платком слезы, пытаясь быстро привести себя в порядок. За подругой раньше такого не водилось, Людмила всегда считала, что слезы у нее может вызвать лишь катастрофа вселенского масштаба. Не человек, а кремень. Поэтому вид Анны ее встревожил не на шутку.

– Эй, что случилось? – спросила она, прикрыв дверь. – Это Тахмазов тебя достал?

– Нет, не обращай внимания, – шмыгнула носом старший прапорщик и отвернулась, лихорадочно разыскивая что-то в сумочке.

– Как это не обращать внимания?! – возмутилась Людмила. – Мы подруги или нет?

– Конечно, подруги, – кивнула Анна.

– Тогда расскажи, что произошло, – потребовала она сердито. – Может, я смогу чем помочь.

Анна наконец нашла зеркальце, посмотрела на себя и, вздохнув, грустно сказала:

– А чего рассказывать-то? Просто я невезучая и ничего у меня не клеится с мужиками.

– Так надо выбирать неженатых, – заметила Людмила и, спохватившись, добавила с сочувствием: – Ладно тебе так убиваться. Забудь его. Пусть катится ко всем чертям. Ты себе другого найдешь. Тут мужиков полно. Только пальцами щелкни – сразу набегут.

– Да кто там набежит, – махнула рукой Анна, – почти все женатые, а кто нет, тот и даром не нужен. Я уже ничего не хочу. Надоело все.

В голосе вновь послышались слезы, губы задрожали. Еще немного – и расплачется вновь. Людмила решительно подошла и встряхнула подругу за плечи:

– Ну, соберись, хватит нюни распускать. Поехали сегодня ко мне ночевать. Надеремся с тобой, поплачемся друг другу в жилетку, а потом посмотрим какой-нибудь фильмец на диске.

– Ладно, давай, только надираться не будем, – всхлипнув, сказала Анна, – завтра на работу.

* * *

Лютый сидел за третьим столиком справа от входа. Храмской его сразу заметил и подумал, что парень выглядит не лучшим образом. Лицо блестит от пота, глаза бессмысленно выпучены, а про цвет кожи и говорить нечего. В двух метрах от Лютого сидела группа китайцев из «триады», но тот их в упор не видел. Вот сучок! Храмской стиснул зубы от злости. Где найти нормальных подчиненных? Его подельникам даже навоз нельзя было доверить грузить. Мысленно обложив Лютого трехэтажным матом, он подсел к нему за столик и тихо поинтересовался:

– Ты что, обдолбался, что ли?

– А, это ты, – вяло пробормотал Лютый, едва узнав начальника. – За мной следят. Я уже не могу больше есть.

– Ты дебил, – ласково прошептал ему Храмской, придвинувшись, – кто за тобой следит, придурок?! Глянь налево. Видишь парней из «триады»? Ты должен был позвонить, когда они здесь появятся. На хрена я тебя сюда посылал?

– Слушай… Это, извини, такого больше не повторится, – промямлил Лютый, ощупывая вздувшийся живот. – Мне просто очень хреново сейчас. – Он провел ребом ладони по горлу: – Эти пельмени у меня вот где стоят. В натуре, сейчас блевану.