Комната старинных ключей - Елена Михалкова

– Около трех месяцев назад я взял себе помощника, управляющего хозяйством, – неторопливо начал Ковальский. – Попросту – эконома. До него у меня работала пожилая женщина, но она захотела вернуться к дочери в Киев. Мне пришлось искать замену.

– Его прислало агентство? – спросил Макар.

– Нет. Анатолий пришел по рекомендации моего старого приятеля, Давида Далиани. Он сейчас как раз гостит у меня. Давид охарактеризовал парня как исполнительного, неглупого и молчаливого.

– Последнее для вас особенно важно, как я понимаю.

– Да, это так. Анатолий проработал у меня чуть больше месяца. Он оказался хорошим экономом. Мне не к чему было придраться.

Макар Илюшин вскинул голову. Глаза его блеснули. В эту секунду Анжей Ковальский отчетливо понял, что имел в виду его знакомый, говоря про ищейку.

– Придраться? – понятливо повторил Илюшин. – Вот оно что.

Доктор выругал себя за невнимательность. Ясно ведь, что с этим сыщиком нужно быть начеку.

– Итак, он вам не нравился, – подытожил Макар. – Вы его терпеть не могли.

– Нет-нет! Вы ошибаетесь. Толя добросовестный и скрупулезный. Ненавязчивый. Уравновешенный. Идеальный эконом! Но я довольно замкнут и трудно привыкаю к людям. Мне просто не хватило времени, чтобы узнать его лучше.

«Врешь! Он тебя раздражал. Бесшумностью своей, кошачьими повадками. Непроницаемым розовым лицом. Услужливостью. Даже тем, что сиял здоровьем».

– О чем вы сейчас думаете? – неожиданно спросил Макар, наблюдавший за Ковальским.

– О том, что Толя производил впечатление очень здорового человека, – честно ответил Анжей. – Вылитый богатырь Алеша Попович. Знаете, румянец во всю щеку и кудри вьются надо лбом. Только низенький.

– Фотографии есть?

– Найдутся.

– И копия паспорта, – подал голос Сергей Бабкин.

Анжей послушно кивнул.

– При каких обстоятельствах он исчез?

Ковальский развел руками:

– Самое удивительное, что я не знаю! Дело было так: мы с моим помощником, Василием, уехали по делам на три дня. Толя остался здесь. Когда мы вернулись, его не нашли. Дом был открыт, но ничего не пропало – сюда редко заходят чужие. Часть его вещей исчезла, но многое осталось.

– Например?

– Книги, одежда… Что-то он взял с собой, например, зимнюю куртку. Но рубашки остались висеть в шкафу.

– А телефон, деньги?

– Телефон мы обнаружили в столовой, на подоконнике. Деньги исчезли.

– Обувь?

– Пропало все, кроме летних ботинок. Толя одевался довольно скромно, у него было не так много вещей. А, вот еще что: он любил в свободное время собирать кубик Рубика…

– И?

– Кубик я обнаружил в его комнате, в шкафу. Все было прибрано, никаких следов борьбы. Соседей у меня нет, в поселке его никто не видел. Дом оборудован сигнализацией, но тревоги не было.

– Я видел глазки камер, – вмешался Бабкин. – Если есть видеонаблюдение, то в чем проблема?

– Да нет никакого наблюдения, – с досадой сказал Анжей. – Камеры – обычные «обманки» для устрашения домработниц. Чтобы не заглядывали куда не следует.

– Жаль. А что с его машиной?

– Анатолий ходил пешком. Здесь есть рейсовый автобус, но он не пользовался им в тот день.

– Откуда это известно?

– Мой помощник опросил людей.

– А вы ему доверяете?

Ковальский не задумался ни на секунду.

– Как самому себе, – твердо сказал он. – К тому же у Василия нет причин врать мне.

– Они дружили с экономом?

– Нет. Василий называл Анатолия скользким типом. Но он ко всем относится с подозрением. Если вы думаете, что Вася мог быть замешан в его исчезновении, то это исключено: он все время был со мной в той поездке.

– Я пока еще ничего не думаю, – вежливо сказал Макар. – Только собираю факты. Значит, вы вернулись и обнаружили, что дверь не заперта, а ваш эконом исчез. Вы уверены, что не было никаких следов борьбы? Взлома?

– Абсолютно.

– Хорошо. Значит, вы осмотрели дом, обошли сад…

– Не только сад, но и лес, – уточнил Анжей. – Было маловероятно, что мы найдем там Анатолия. Понимаете, он не мог выйти из дома, не закрыв дверь. Но Вася настоял, предполагая какое-нибудь дикое стечение обстоятельств. Наш осмотр ничего не дал.

– Чего и следовало ожидать, – заметил Сергей. – На что, интересно, рассчитывал ваш помощник? Что он надеялся найти?

Ковальский открыл рот, чтобы ответить. Но его опередил Макар Илюшин.

– Медведя, – сказал он. – Скорее всего, он хотел найти медвежьи следы.

Ковальский и Бабкин уставились на него: первый – с восхищением, второй – недоуменно.

– Примерно в то время в газетах мелькала новость о пропавшем старике, – объяснил Макар напарнику. – Старик жил на окраине села. Дочь заглянула к нему днем и обнаружила пустой дом. Улавливаешь сходство? Причину удалось установить довольно быстро, и как раз по следам. Медведь забрел на участок, напал на старика и уволок тело. Жуткий случай, о нем писали целую неделю.

– Как вы узнали? – недоверчиво спросил Ковальский. – В смысле, как вы узнали, что Василий руководствовался именно этим, когда потащил меня в лес?

– Из вашего рассказа следует, что эконом пропал около двух месяцев назад или чуть больше. У меня неплохая память на даты: я помнил, когда видел новость о медведе-людоеде. Ваш помощник – деятельный человек, раз он не поленился опросить людей в поселке. Он решил исключить «природный фактор».

– Зачем идти в лес? – нахмурился Бабкин. – Если медведь действительно забрался в сад, то возле дома все было бы в крови.

Анжей хотел ответить. И снова Макар опередил его.

– Так снег же выпал, – не задумываясь, сказал он. – Другой причины быть не может.

И пояснил, неправильно истолковав изумление в глазах Ковальского:

– В эти три дня был сильный снегопад. Поэтому ваш водитель и отправился в лес: если кровь и была, ее засыпало снегом. Он искал тело.

Анжей покачал головой. Илюшин с точностью восстановил все, что говорил и делал Василий.

Сыпал снег, сыпал, не переставая, как будто был январь, а не март, и Вася твердил, что давно нужно поставить нормальную ограду вместо изгороди. «Завалило же все к чертовой матери! – ругался он. – Вы со своими англофильскими замашками, Анжей Михайлович, живете в средней полосе России. Здесь снег восемь месяцев в году!»

Они действительно утопали в снегу. Был бы забор, никто не смог бы подойти к дому. А от живой изгороди только веточки торчали над крахмальным снежным одеялом.