Капля чужой вины - Геннадий Сорокин

– Зачем ты велел так тщательно собрать окурки?

– Убийство Горбаша обставлено как театрализованное представление. Тот, кто казнил его, имеет пристрастие к позерству, к бахвальству своими продуманными действиями. Мертвый мужик, как я думаю, чем-то прогневал организатора убийства, и его решили ликвидировать. Препарат «Старичок» мог быть только у главаря. Подручным его доверять нельзя, самому можно на ликвидацию напороться – черт знает, какие взаимоотношения сложились в преступной троице после первого убийства. Если препарат «Старичок» вколол шабашнику организатор казни Горбаша, то и в этот раз без рисовки не обошлось. Наверняка он поиздевался над недвижимым сообщником перед тем, как отключить отопление и оставить его одного. Если организатор курит, то один или несколько окурков в консервной банке – его. Когда поймаем, будет, чем вину доказывать.

– Почему ты не настоял, чтобы обогреватель забрали на экспертизу?

– Он два метра длиной, тяжеленный, ни в одну машину не влезет. Я, пока ждал опергруппу, изучил место соединения проводов со спиралью. Если бы проводок был отломан, то можно было бы назначить трасологическую экспертизу, а так, когда клемма разболталась и он выпал, чего там исследовать?

– Отпечатки пальцев изъяли?

– Угу! Эксперт сказал, что почти все они принадлежат покойнику. Геннадий Александрович, Шаргунов не распорядился, чтобы всех шабашников допросили с пристрастием? Сейчас они начнут выкручиваться, друг на друга валить, кто из них последний уходил.

– Шаргунов звонил перед тем, как ты пришел. Он велел всю бригаду доставить в райотдел и закрыть до утра. Ребята они бывалые, жаловаться на незаконное задержание не побегут. Посидят, подумают и вспомнят, кто за кем уходил.

– У них одного человека в обед не было.

– Его и сейчас нет.

– Если нет, то уже и не будет, – устало вздохнул я. – Похоже, что организатор убийства Горбаша решил от всех сообщников избавиться.

– Почему ты считаешь, что главарь у них – мужчина? Часовщикова не может быть лидером группы?

– Может! С Горбашом расправились или по ее инициативе, или с подачи Прохоренкова. Скорее всего, Прохоренков организовал преступление, нашел сообщников из числа новосибирских шабашников, а Часовщикова руководила казнью на месте.

– Тебе не приходило на ум, что над Часовщиковой и Прохоренковым может стоять еще один человек? Тот, кто пока не засветился?

Я вспомнил о мужчине в военной форме на фотографии. Если убийство Горбаша – следствие событий военных лет, то он вполне мог быть тайным лидером. Но о фотографии я решил пока умолчать.

– Геннадий Александрович, почему бы их всех не задержать, провести обыски, поискать доказательства? Если они третьего человека «Старичком» в безвольную куклу превращают, то, может, у них еще ампулы остались?

– А если нет? – возразил Клементьев. – Конец года. Любая жалоба в прокуратуру нам показатели по соцзаконности испортит. Представь, что обыски ничего не дали. В чем ты обвинишь Часовщикову? В том, что посмотрела на тебя с ненавистью? Она судимая, ей нас любить не за что. Прохоренков в чем виноват? В том, что записочки Часовщиковой посылал? О новосибирских шабашниках мы вообще ничего не знаем. Будем ждать развития событий. Завтра трудовую книжку Часовщиковой принесут.

Вернувшись в общежитие, я обнаружил на столе полбанки вина, заботливо прикрытой блюдцем. После моего ухода Мистер Понч к спиртному не прикоснулся. Не до того было. Чувствуя, что бессонная ночь и суматошный день берут свое, я решил оставить все дела на потом и рухнул спать.

На другой день оперативники Шаргунова разобрались с новосибирской бригадой. Покойником оказался дважды судимый уроженец Томской области по фамилии Обедин. Его отпечатки пальцев были и на банке с остатками вина, и на стакане.

Исчезнувший мужчина – сорокалетний Крылов, трижды судимый за кражи. Последний срок он отбывал в одной колонии с Обединым. По показаниям членов бригады, вечером в пятницу распивать спиртное остались Обедин, Крылов и Лазарев. Лазарев показал, что он ушел первым, выпив совсем немного, не больше стакана. Этим же вечером он на электричке уехал в Новосибирск к знакомой женщине. Ее дома не оказалось. Лазарев поехал на круглосуточно работающий железнодорожный вокзал, чтобы переночевать в тепле и наутро отправиться назад. На вокзале он познакомился с возвращающимися из мест лишения свободы двумя мужчинами, поехал с ними куда-то в частный сектор, где беспробудно пьянствовал все праздники. Билет заранее купить не мог. На работу в понедельник опоздал. В подтверждение своих слов Лазарев предъявил билеты на электричку и на автобус из Новосибирска. Оперативники проверили алиби остальных членов бригады, включая Евсеенко. Все они из города не выезжали, выходные провели на виду у многочисленных свидетелей.

– Если Лазарев не врет, то второй убийца Горбаша – это Крылов, – предположил я. – Нам надо объявить его в розыск. Формальный повод есть – он пропал без вести.

Клементьев посоветовал не спешить:

– Слишком уж все нарочито! Не далее как вчера ты утверждал, что организатор убийства Горбаша – умный и осторожный человек. Сегодня ты заявляешь, что все настолько очевидно, что и расследовать-то нечего! Посмотри на ситуацию с другой стороны. Кто тебе сказал, что Обедин – один из участников убийства главного инженера? Кто сказал, что Крылов – убийца? Быть может, нам специально подбросили труп в раздевалке, чтобы отвести подозрения от настоящих убийц. Это раз. А теперь – два. Как ты Крылова в розыск объявишь, если у нас нет даже намеков на его насильственную смерть? Если Крылов не жертва преступления, то его можно разыскивать только в связи с утратой родственных связей. Кто ему родственник? Ты, что ли? И третье. Ты дашь гарантию, что Крылов не появится со дня на день? Если у шабашников так организована работа, что можно прогулять пару дней, а потом отработать упущенное, то всякое может быть.

В этот же день я узнал еще одну новость. В понедельник Часовщикова появилась на работе только после обеда – пьяная, почти невменяемая. Татьяна Маркина вызвала инженера по охране труда, они составили совместный акт «О совершении дисциплинарного проступка Часовщиковой С. С.». Документ в тот же день передали в приемную директора для принятия решения об увольнении.

«Подозреваемые разбегаются, как тараканы по кухне, – подумал я. – Зря Клементьев не хочет их всех разом накрыть. Плевать на показатели по соблюдению соцзаконности, если у нас преступники под боком творят что хотят и над нами насмехаются».

Во вторник мне привезли трудовую книжку Часовщиковой. Сведений в ней было немного, так как трудовую книжку она получила вместе с паспортом при освобождении из колонии в 1977 году. Первый месяц на свободе Часовщикова не работала, где проживала и чем занималась – неизвестно.

В мае 1977 года она устроилась уборщицей производственных помещений в новосибирское судоремонтное предприятие. Уволилась по собственному желанию в 1980 году. Переехала в город Бердск, оформилась на работу сторожем на склад готовой продукции электромеханического завода. Была уволена по ч. 4 ст. 33 КЗоТ РСФСР.