Вояж с восточным ароматом - Марина Серова

Утром я проснулась первой и отправилась в кухню. Там уже сидела тетя Мила, которой непременно хотелось услышать от меня подробный и внятный рассказ о том, что произошло вчера.

— Просто парень перебрал с непривычки, — усаживаясь к столу, объяснила я. — Он француз.

Реакция тети была не такой, как я ожидала.

— Можно подумать, во Франции пьют меньше, — фыркнула она, но потом все же не удержалась и спросила: — А где ты с ним познакомилась, Женя? Он что, правда француз?

— Правда, — кивнула я. — А познакомилась, можно сказать, по работе.

— Но ведь ты привела его домой, — не отставала тетушка. — Значит, вас не только работа связывает?

Нас, увы, пока что вообще ничего не связывало. Но этого я не стала говорить.

Докурив, я уже собиралась пройти в ванную, как до меня донеслись тихие стоны из моей комнаты. Когда я вошла в нее, Рене лежал на постели, прижав обе ладони ко лбу. Француз перевел на меня страдальческий взгляд и проговорил:

— Мари, где я? Где мы?

— Ты у меня дома, — успокоила я его. — Если болит голова, то не удивляйся, я об этом знала еще вчера.

— Правда? Откуда? — изумился Рене.

— Я же предупреждала тебя, что нельзя пить водку после вина, — вздохнула я. — Что ж, сейчас будем лечиться. Первым делом тебе надо в душ.

Стеная и охая, Рене доплелся до ванной. Потом я отпаивала его рассолом, затем дала две таблетки аспирина и крепкий чай. Где-то через час Рене с удивлением заметил, что ему стало значительно лучше. Он очень сокрушался по поводу вчерашних событий и постоянно извинялся перед тетей Милой, которая с великодушной улыбкой ему кивала.

Еще через полчаса Рене согласился позавтракать, и тетя Мила любезно накормила его пшенной кашей: моя тетушка, похоже, всерьез решила продержаться все сорок дней Великого поста на подобной пище. Однако Рене сказал, что очень вкусно, и, вытерев губы, приложился к руке тети Милы, выражая свой восторг.

— Мари, мне нужно ехать, — сказал он. — Ехать в клуб, там дела… Ненадолго дела, потом я хочу пригласить тебя со мной погулять по город…

— В такую погоду? — удивилась я. — Ты же и так постоянно мерзнешь.

— Нет-нет, мы будем на автомобиль! — сейчас же пояснил француз. — Просто иногда будем выходить, смотреть… Ты мне показать интересный места в ваш город. Ты согласна?

— Согласна.

— Тогда поехали вместе. Или мне приехать потом, после того, как дела?

— Лучше поехали вместе прямо сейчас, — ответила я, потому что, честно говоря, мне не хотелось все это время оставаться в обществе тети Милы и отвечать на ее дурацкие вопросы относительно Рене. А в том, что вопросы будут, я совершенно не сомневалась: моя тетя, безусловно, отнесла француза к числу потенциальных женихов. Рене ей понравился, об этом она уже успела мне сообщить. Единственное, что ее насторожило, так это то, что «жених сильно пьющий». Я могла бы возразить, что показавшийся тетушке столь положительным Костя Свиридов в этом плане мог заткнуть за пояс десять таких Рене, но решила вообще не касаться подобной темы в разговорах с тетушкой.

Рене накинул свой плащ, и мы вышли из квартиры. Тетя Мила проводила нас взглядом, в котором я прочла и сожаление, и надежду.

В помещение клуба «Атлант» я заходить не стала. Мне абсолютно не хотелось встречаться с Алексеем Алексеевичем, да и с остальными, в общем-то, тоже. В принципе, можно было бы поболтать с Поповым, но я подумала, что он опять начнет склонять меня к выпивке, и решила посидеть в машине, благо Рене отсутствовал всего минут двадцать. Появился он, как мне показалось, довольный, сел рядом со мной на заднее сиденье и чуть приобнял. В другой руке он сжимал какой-то лист бумаги, который тут же убрал в папку.

— Поехали просто по город, — обратился он одновременно ко мне и к водителю.

Никто не возражал, и машина тронулась с места. День мы провели очень хорошо и спокойно. Я показала Рене местные достопримечательности, которые он осматривал с таким интересом, словно и впрямь увидел нечто уникальное. Потом проехали на Набережную, и Рене долго смотрел на покрытую льдом и казавшуюся суровой Волгу. Потом пообедали в маленьком уютном кафе, съездили в Парк Победы, но там делать оказалось совершенно нечего, просто Рене углядел возвышающийся над городом памятник журавлям и настоял, чтобы мы посетили это место.

В феврале темнеет рано, и часов до семи вечера мы просто катались по освещенному огнями городу.

— В вашем городе есть места, похожие на Москва! — заявил мне Рене, что, по его мнению, должно было мне польстить.

Когда колесить по Тарасову всем поднадоело, Рене сказал:

— А теперь я приглашать тебя к себе в гости. Вчера я был у тебя, а сегодня ты должна пойти ко мне.

— К тебе — это куда? — уточнила я и подумала, что даже не знаю, где он остановился.

— Ко мне в отель.

Я не возражала, и мы поехали в гостиницу. Рене сразу же заказал ужин в номер, так что вскоре мы уже сидели в креслах перед небольшим столиком, уставленным тарелками. Еда была, конечно, не такой изысканной, как в ресторане, но тем не менее вполне приличной. На этот раз Рене не делал попыток просветить меня насчет разнообразия вин и ограничился одной бутылкой сухого вина, из которой выпил только небольшой бокал.

Вечер плавно перетек в ночь. За окном скромно показывалась луна, освещая наши силуэты, постель была мягкой и пахла свежестью, мое тело после душа тоже благоухало тонким ароматом лавандового бальзама, губы у Рене были теплыми, а руки нежными…

Наутро завтракать мы отправились вниз, в кафе при гостинице. За чашкой кофе Рене с грустью сказал мне:

— Мари, мне очень жаль, но мне надо лететь… Улетать во Францию. Я очень рад, что мы были с тобой вместе. Я хочу, чтобы ты прилетать ко мне.

— В ноябре? — усмехнулась я.

— Нет, зачем? Ты можешь прилетать раньше. У меня будет несколько дней, когда нужно сделать дела, а потом я могу отдыхать. Ты можешь жить у меня, а не захочешь — в отель.

— Ну, мы же сможем созвониться и обсудить все это? — спросила я.

— Да, конечно! Так ты согласна? — обрадовался он.

— Я подумаю, — кивнула я. — Спасибо за приглашение. Когда ты улетаешь?

Рене посмотрел на часы.

— Через два часа я должен быть в аэропорт. Не нужно меня провожать, это только расстраиваться… Я надеюсь, что скоро увижу тебя снова. А сейчас я отвезу тебя домой.

У подъезда моего дома мы с Рене скрепили наше прощание нежным поцелуем, я пожелала французу счастливого полета, и он с грустной улыбкой помахал мне рукой.

Тетя Мила, естественно, встретила меня в прихожей. Оказывается, она все утро сидела у окна в кухне, дожидаясь моего возвращения, чтобы не пропустить момент моего появления. Естественно, тетя видела, как мы прощались с Рене. Начала она свою обработку с довольно невинного вопроса: