Марьяжник - Евгений Сухов

– К сожалению, мне неизвестно ни имя, ни отчество этого человека. А разве среди знакомых вашего покойного супруга было много людей по фамилии Звонарев?

– Нет. – Ирина Александровна слегка прикусила нижнюю губу. – Только один. Степан Германович Звонарев.

– Невысокий, упитанный, смуглый? – предпочел уточнить Головацкий. – Прихрамывает на левую ногу?

– Да, это он, – кивнула Шевелькова.

– И часто он бывал в вашем доме?

И вновь ответ на поставленный Матвеем Евграфовичем вопрос последовал не сразу. Ирина Александровна подозрительно прищурилась.

– Так это Звонарев – убийца?

– Я не знаю, – уклонился Головацкий. – Выясняем. Так как часто, Ирина Александровна?

– В последнее время довольно часто. Он бывал практически через день. Обедал, иногда ужинал… Много рассказывал о своих приключениях в Германии…

– Он из Германии?

Ирина Александровна кивнула:

– Эмигрант. Вернулся с год назад.

– А когда Звонарев был у вас последний раз? – Матвей Евграфович, желая скрыть волнение, степенно разгладил усы.

– Вчера, – на этот раз без запинки ответила Ирина Александровна. – Он приехал уже под вечер, ужинать отказался, и они с Назаром уединились в кабинете. Назар был очень взволнован приездом Степана Германовича. Мне показалось, что Степан Германович привез какое-то дурное известие…

– Степан Германович был один?

– Один.

– И во сколько он уехал?

– Я не видела.

Головацкий сверкнул единственным зрячим глазом.

– Вы хотите сказать, что не видели, как Звонарев уезжал вчера от вашего мужа? Я правильно истолковал ваши слова, Ирина Александровна?

– На что вы намекаете? – живо подобралась хозяйка.

– Пока ни на что, – Матвей Евграфович решительно поднялся с кресла. – Я могу осмотреть место гибели вашего мужа?

– Вы хотите подняться в спальню?

– Если вы не против.

Ирина Александровна не выказала протеста, и, покинув гостиную, вместе с гостем поднялась на второй этаж. Маленьким ключиком, спрятанным до этого в рукаве, отперла дверь спальни. Покорно отступила в сторону, пропуская Головацкого вперед.

Матвей Евграфович вошел в помещение. Бегло осмотрелся, едва удостоил взглядом предположительно то место, где был найден убитым хозяин апартаментов, и тут же решительно двинулся по периметру спальни. Наибольший интерес профессора вызвала дверь в смежное помещение.

– Куда ведет эта дверь? – обернулся Головацкий к Ирине Александровне, продолжавшей скромно стоять в метре от порога.

– В кабинет Назара.

– В тот самый кабинет, где он накануне принимал Звонарева?

– Да.

– Можете открыть эту дверь?

Ирина Александровна отрицательно покачала головой.

– Ключ от этой двери был только у мужа. И я, к сожалению, не знаю, где он его держал…

– А есть возможность попасть в кабинет иным путем?

– Да. Из общего коридора.

– У вас есть ключ?

– Есть.

– Идемте.

Матвей Евграфович еще раз окинул взглядом спальню, словно удостоверяясь, что от его цепкого взгляда не ускользнула ни одна деталь, а затем вышел в коридор вслед за хозяйкой. Ирине Александровне потребовалось время для того, чтобы спуститься за ключом вниз, и, лишь вернувшись, по просьбе гостя она отперла нужную дверь. Головацкий вошел и почти сразу же удовлетворенно качнул головой. Розовая ажурная подушечка, прислоненная к изголовью дивана, и характерная ее примятость явственно свидетельствовали о том, что здесь кто-то провел ночь. Подозрения Матвея Евграфовича полностью подтвердились. Убийцу никто не видел входящим в дом профессора Шевелькова сегодня, потому что он никуда и не уходил со вчерашнего вечера. Звонарев провел ночь здесь, в доме. И, надо полагать, с согласия самого Шевелькова. Но почему?.. Головацкий подозревал, что он уже знает ответ и на этот вопрос. В этом запутанном деле для Матвея Евграфовича практически не осталось ни одной неразрешенной загадки. Равно как и то, что профессор с огромной долей вероятности мог предсказать следующий шаг убийцы. Вопрос заключался лишь в том, чтобы опередить палача, как про себя Матвей Евграфович успел окрестить Звонарева. А помочь в этом мог теперь только человек с родимым пятном. Только он – и никто другой…

Головацкий прошел к окну, отдернул штору и выглянул наружу. Вид из окна открывался на небольшой садик с противоположной стороны дома. Убийца, сделав свое дело, ушел этим самым путем. Матвей Евграфович склонился и детальнейшим образом изучил оконный шпингалет. Здесь тоже обошлось без загадок.

– Что-то не так? – раздался за спиной профессора голос Ирины Александровны.

Он обернулся.

– Еще один вопрос. Последний, пожалуй… – Матвей Евграфович достал из нагрудного кармана сигару и вставил ее в рот. Задумчиво и в то же время довольно нервно пожевал ее. Прикуривать не стал. – Я хотел бы поинтересоваться у вас, Ирина Александровна, относительно еще одного человека. Белла Розенталь. Вам это имя знакомо?

– Да, – по лицу Шевельковой, как и прежде, пробежала легкая тень. – Эта женщина также относилась к числу сомнительных знакомых моего мужа. Она бывала у нас. Иногда со Степаном Германовичем.

– А вчера? – нетерпеливо бросил Головацкий. – Вчера ее не было? То есть я слышал о том, что Звонарев явился один, но… Может быть, госпожа Розенталь приходила ранее? Или чуть позже?

– Нет, вчера ее не было, – ответила Ирина Александровна. Она была бледна, и Головацкий понимал, что женщина держится из последних сил. Не стоило злоупотреблять ее вниманием. – Но мне известно, что муж отправил ей записку с каким-то уличным сорванцом.

– Вечером? После прихода Звонарева?

– Именно. Это важно, господин Головацкий?

– Важным может оказаться все, Ирина Александровна, – нераскуренная сигара перекатилась из одного уголка рта в другой. – Огромное вам спасибо за содействие, и извините, что мне пришлось…

– Я все понимаю.

Они спустились вниз, Ирина Александровна попрощалась и, слегка ссутулившись, прошла через гостиную в соседнюю комнату. Головацкий покинул дом профессора. Легкие санки с извозчиком на козлах стояли там же, где Матвей Евграфович и просил его обождать. Он сел и распорядился отвезти его обратно к дому.

Буйчилов встретил Головацкого у дверей.

– Однако же вы долго, Матвей Евграфович, – с укором произнес он, едва профессор шагнул на тротуар.

– Пройдемте в дом? – по-деловому предложил Головацкий.

– Боюсь, уже никак, – начальник Третьего отделения нервно кусал ус. – Я только что получил уведомление. Мне надлежит немедленно вернуться на службу. Но… Мне, знаете ли, все же хотелось бы получить от вас некоторые объяснения, Матвей Евграфович. Были вы у Ирины Александровны?