Любовь с призраком - Алена Белозерская

Таисия любила квартиру профессора Линдермана. Пожалуй, в ней она чувствовала себя лучше, чем в своем ультрасовременном доме. Здесь не было эксклюзивных дизайнерских решений, порою скорее непонятных, чем доставляющих удовольствие, не было кричаще-дорогих предметов, оригинальных цветовых сочетаний. Напротив, все дышало простотой и уютом. Светлые однотонные стены, дубовый паркет, напоминавший пляжный песок, детские фотографии Ирины и Людмилы, книги, которых в квартире было огромное количество, мягкие шторы, легкой волной спускавшиеся на пол, старая лампа на письменном столе — по возрасту, наверное, ровесница самого Линдермана, — и журнальный столик с шахматной доской, подаренной ему Таисией. Вот и вся обстановка. Конечно, еще имелась кровать в спальне, которую Линдерман редко использовал, потому что предпочитал проводить ночи на диване в кабинете; стоял огромный старинный шкаф, было зеркало в небольшой прихожей и несколько других предметов, таких же раритетных, как и все остальные вещи в квартире. Сколько Таисия ни просила профессора сделать ремонт, даже приносила ему глянцевые журналы, на страницах которых красочно описывались новые веяния моды, он отказывался что-либо менять.

— Мне хорошо так, как есть, — говорил профессор. — Я люблю эту квартиру и ничего не хочу в ней переделывать. Здесь росла моя внучка, в этой кухне готовила мне завтраки жена, в кабинете пахнет твоими духами. И ты считаешь, что от всего этого я должен избавиться? Нет, ни за что я не променяю свои воспоминания на новый кожаный диван и ненужную вазу в углу комнаты.

После таких слов Таисия возмущалась и с удвоенной силой расписывала ему все преимущества дизайнерских изменений, однако сейчас она была рада тому, что он не поддался ее уговорам и не позволил удалить из квартиры витающий во всех комнатах запах любви и спокойствия.

В кухне она быстро заправила кофеварку, вынула симпатичные чашки из шкафчика для посуды и поставила их на поднос рядом с сахарницей. Таисия легко ориентировалась в кухонных принадлежностях, так как не раз готовила с профессором ужины и часто засиживалась вместе с ним за столом — вечерами, перед огромным окном с синей шторой. В общем, она чувствовала себя здесь как дома. Порою она спрашивала себя — почему она так привязалась к старику?

— Алексей Лазаревич, наверное, я в вас влюблена, — как-то раз заявила ему Таисия, на что он громко рассмеялся. — Вы правы, я погорячилась. Не влюблена, а просто люблю.

— Как деда, надеюсь?

— Разумеется!

Профессор нежно обнял ее, и в этот момент Таисия поняла, по какой причине она так стремится быть с ним. Она отчаянно нуждалась в мужчине, который будет любить ее не за соблазнительное тело и красивое лицо, а за ее прекрасное чувство юмора. Который, разговаривая с ней, не будет думать о том, как уложить ее в постель. Который никогда не скажет, что за те деньги, которые он ей дает, она должна вести себя так, как он того желает. Линдерман видел в Таисии не просто дорогую красивую картинку, а личность, живую и непосредственную. Он знал ее характер, чувствовал ее настроение, интересовался ею и хотел знать о ней все, потому что любил Таю так нежно, как может любить только дедушка. Таисия видела, что он скучает по Ирине и часть своих нерастраченных чувств переносит на нее, но не переживала по этому поводу. Сейчас, когда Ирина была в Москве и все свое время проводила с дедом, его отношение к Таисии не изменилось. Алексей Лазаревич оставался таким же чутким, мягким и внимательным.

Таисия направилась в комнату Ирины. Толкнув коленкой дверь, она увидела, что Ирина сидит на кровати, прижавшись к стене.

— Боюсь даже думать о том, что творится у тебя в голове, — улыбнулась Таисия. — Выпей кофе, и мысли сразу прояснятся.

— Я не любительница кофе, — Ирина отвернулась. — Ты знаешь об этом.

— Чай я для тебя заваривать не стану. Вернешься в свой Брайтон, там и будешь его употреблять. Сегодня в меню только напиток богов и гурманов, — она поднесла чашку к лицу Ирины. — Почувствуй аромат. Он манит, волнует, соблазняет!

Ирина усмехнулась.

— Умеешь ты завлекать, моя любимая куртизанка, — сказала она, взяв чашку в руки. — Ты права, кофе делает атмосферу совсем другой.