Мы поем глухим. Сто солнц в капле света - Наталья Андреева

— Почему?

— Потому что биржа — это я. Лучше прямо обращайтесь ко мне, если хотите приумножить свое состояние. Когда вы готовы взглянуть на дом по улице Анжу-Сент-Оноре?

— Сегодня, я полагаю.

— Тогда едемте!

— Я вижу, вы ничего не откладываете на потом, — невольно улыбнулась Александра. — Хотя вы тоже сегодня почти не спали.

— Откуда вы знаете?

— Я же не слепая. С которого часа вы на ногах?

— Я привык, мадам. Если итог дня показался мне удачным, я сплю крепко, не сомневайтесь. А сегодня, как мне кажется, я далеко продвинулся к моей цели. Несмотря на то, что день начался для меня крайне неудачно. Но вы все исправили одним своим словом. Вот видите, как мало мне надо? — устало улыбнулся барон.

Александра неожиданно почувствовала к нему симпатию. Какой Все-таки удивительный человек! Вот кто достоин быть счастливым! Но барон Редлих, судя по всему, тоже не ищет легких путей. Все, что он сегодня сказал о ней, он с полным правом мог бы сказать и о себе. Любить вопреки чему-то. Вопреки судьбе. Ценить лишь ту любовь, в которой возникают неодолимые препятствия. А если их нет, Эрвин Редлих вряд ли оценит такую любовь.

— Подождите меня четверть часа, барон, — улыбнулась она. — Моя горничная исчезла, но я вполне могу позаботиться о себе. Не будем терять время.

…Уже на следующий день состоялся переезд. Так началась для Александры новая жизнь в Париже, под покровительством барона Редлиха, которого все тут же объявили ее любовником. Хотя на самом деле их отношения были далеки от этого.

Потому что в субботу, ровно через неделю после турецкого маскарада, на Елисейских Полях кабриолет графини Ланиной повстречался с роскошным выездом богатой американки, сопровождаемой блестящими молодыми людьми. Все они были верхом, и один из всадников, заметив русскую графиню, с улыбкой ей поклонился и направил свою лошадь к ее экипажу. Это был Серж Соболинский.

какое-то время они молчали. Серж просто ехал рядом, изредка на нее поглядывая. Она же старалась не смотреть в его сторону. После долгой разлуки даже самые близкие люди какое-то время не могут преодолеть отчуждение, а они с Сержем не виделись почти год. Александра пыталась понять: насколько он изменился? Что чувствует? Переменился ли к ней? Он, видимо тоже думал об этом, потому и молчал.

Наконец, перегнувшись к ней, Серж сказал:

— Итак, вы здесь, в Париже. Я вас уже неделю ищу.

— А я вас искала год! Остановите лошадь! Мне есть что вам сказать!

— Мадам, вы себя компрометируете. Что скажет барон Редлих?

— А при чем тут барон?

— Его разрыв с мадемуазель Бокаж вот уже неделю обсуждает весь Париж! И дом, который он снял для новой своей любовницы! Для вас, мадам. — Серж с иронией поклонился.

Экипаж графини Ланиной наконец остановился. Александра вышла из кабриолета, Серж лихо спрыгнул с лошади. Богатая американка обернулась, чтобы посмотреть, куда делся самый красивый из ее спутников? Александра не сомневалась, что новость вскоре дойдет и до барона Редлиха.

— Неужели вы думаете, что я могу стать чьей-то любовницей после того, как вы разбили мою жизнь! — сердито сказала она.

— Я не ослышался? — прищурился Соболинский. — Мне, напротив, казалось, что я вас осчастливил. Я избавил вас от мужа, которого вы не любили и который мешал вам стать официальной фавориткой императора. Я был уверен, что у вас уже собственный дворец, собственная спальня на этаже, где живут члены царской фамилии, и к вам на прием записываются министры. А вот мою жизнь вы действительно разбили.

— У вас в самом деле несчастный вид, — издевательски сказала Александра. — Особенно несчастным он был на балу, когда вас наперебой оспаривали друг у друга все эти знатные дамы. Одна из них, кстати, сейчас, озабочена вашим исчезновением.

— Эта дама может подождать. А вот вы нет. Черт возьми, Саша, я соскучился! — он вдруг счастливо рассмеялся. — И вот — ты здесь! В Париже! Когда мы увидимся?

— Ты уже меня видишь.

— Ты понимаешь, о чем я. Ты разве не за этим сюда приехала? — он нетерпеливо стукнул рукоятью кнута по голенищу сверкающего сапога. — Я тоже скучал… какое-то время…

— Я хотела быть рядом с тобой!

— А вместо этого оказалась рядом с бароном. Кстати, я тебя поздравляю! Хотя лично я всегда был уверен в твоих талантах, ведь я сам приложил к этому руку. И не только руку. Ты опять умудрилась обвести вокруг пальца миллионера! И на этот раз не аристократа, а финансиста! Как тебе это удается?

— Что ты имеешь в виду?

— Он к тебе относится, как к особе королевской крови, не меньше. Но мыто знаем, что в твоих жилах течет кровь лакея. Или даже кучера.

— Ты поэтому разговариваешь со мной в таком тоне? — разозлилась она.

— Графиня она или герцогиня, девка все равно останется девкой, независимо от того, какой герб на дверце ее кареты, — пожал плечами Соболинский и кивнул на следующий за ними экипаж. Девизом графского рода, к которому она теперь принадлежала, Александра всегда гордилась: «Incedo per ignes!» — «Шествую среди огня!»

— Ты забываешь, кто я теперь! — вспыхнула она.

— О нет! Я никогда этого не забуду! Ведь это я сделал тебя тем, кто ты сейчас есть. Я подсказал тебе, что надо выгодно себя продать, и рад, что ты меня послушалась. Ты и теперь занимаешься тем же: держишь при себе барона, ожидая, когда он предложит хорошую цену за твою любовь.

— Я бы влепила тебе пощечину, если бы мы не стояли посреди улицы! — прошипела она.

— Я мечтаю об этом… — томно улыбнулся Серж. — Так когда?

— Барон и в самом деле обо мне заботится. Он очень хороший человек.

— Несчастный барон! — рассмеялся Соболинский. — Когда о мужчине так говорят, это значит, что его не полюбят никогда. Вот обо мне ты всегда говорила, что я негодяй. И что? Каждый раз после этого ты отдавалась мне с такой страстью, что позавидовали бы все хорошие люди вместе взятые.

— Видеть тебя больше не хочу! Сережа, Сережа, как низко ты пал! Говорят, ты жил за счет куртизанки. Что, порядочные женщины больше не хотят иметь с тобой дела?

— Милая, я докажу тебе, как сильно ты ошибаешься. Хочешь пари? Укажи мне на любую, которую ты считаешь неприступной, и готовься платить. Ты знаешь, что деньгами я с тебя не возьму. Как обычно: по тарифу, — он взглядом указал на ее грудь.

— Нет, это уж слишком! Я никому не позволю себя оскорблять!

— А то что? Крикнешь барона? — усмехнулся Серж. — Побойся Бога, Саша, у меня рука устанет убивать всех тех, кого ты берешь себе в заступники.

— Я никогда тебя об этом не просила! Убирайся!

— Вот она, твоя любовь: искать меня год, чтобы прогнать, не поговорив и пяти минут!

— Сережа, ты невыносим! Ты нарочно меня злишь!