Силы небесные, силы земные - Татьяна Гармаш-Роффе

Он взял отгул, чтобы оказаться на месте в рабочие часы: если Мышьяк там тоже проживает, то больше шансов, что трудится в это время. Пожилой же человек (и, возможно, больной) как раз находится дома. Но выходит хотя бы в магазин, в аптеку. Или к нему приходят — приносят продукты, лекарства, делают уборку и так далее.

Вот это и следует увидеть. Понять, обитает ли там актриса.

Он зашел в подъезд старого дома с кем-то из жильцов и продежурил на лестничной клетке почти три часа, однако никаких признаков жизни не заметил. Несколько раз он подходил к двери, прислушивался, — тихо.

Наконец в один из его рейдов с лестничного пролета к квартире дверь по соседству распахнулась. В щели, перечеркнутой цепочкой, появилось обеспокоенное лицо старой женщины.

— Что вы тут вынюхиваете, юноша? Я полицию сейчас вызову! Чего околачиваетесь вокруг Людиной квартиры? Ее уже ограбили на прошлой неделе, больше ничего не осталось!

— Ох, как хорошо, что вы дома! Я, честно сказать, не рискнул вас побеспокоить… — соврал Феликс.

— Уже побеспокоили. Битый час тут рыщете. Мне все видно в глазок, между прочим. Полицию враз вызову.

Он тут рыскал куда дольше, чем «битый час», но соседке знать об этом ни к чему.

Феликс быстро перебрал в уме возможные версии, которые можно без ущерба для дела выдать соседке. Как-то Алексей Кисанов, в очередной раз коротая с ним время в лаборатории в ожидании результатов, поведал, что опрос соседей — это целое искусство. На прямой вопрос никогда не получишь прямой ответ, если не разработаешь «легенду», которая придется соседу по душе. А особенно если имеешь дело с человеком пожилым… Кем он только не представлялся, детектив! И родственником, и журналистом, и социологом, и почтальоном, и…

— Я из Союза театральных деятелей, — отважно соврал Феликс. — Людмиле Ивановне выписали… — он чуть не сказал «премию», но вовремя спохватился: премии на работе выписывают, а пенсионерам дают… Пособия? Или как это называется? — Подарок для ветеранов сцены! — выпалил он. К счастью, всплыла фраза из свежепрочитанных статей об оных ветеранах. — А она за ним не приходит.

— А что в подарке? — заинтересовалась соседка.

Мать честная, Феликс понятия не имел!

— Не знаю, простите. Меня просто направили по этому адресу, чтобы узнать, почему Людмила Ивановна…

— Подарок можете перенаправить мне, — старушка щедро улыбнулась, обнажив великолепные зубы (вставные?). — Милочке он уже не сгодится. Проходите, юноша, потолкуем.

Не сгодится? Неужто так-таки умерла?

Старушенция сняла цепочку с двери и впустила Феликса. Он рассмотрел ее поближе: волосы (наверняка давно седые) крашены под блондинку, немножко помады на губах, короткие белые брючки и кокетливая розовая кофточка. Молодец, бабуля, следит за собой.

— На кухню, — скомандовала она и осмотрительно пропустила гостя вперед себя.

Стены кухни и коридора были украшены декоративными тарелочками с изображением кошек и котят.

— Вы кошек любите? — попытался он подлизаться к хозяйке. — А у меня тоже кошка есть. Репейка зовут.

Он ожидал, что женщина заинтересуется и начнет расспрашивать, но она ответила сухо:

— Я предпочитаю кошек на картинках. По крайней мере, картинки не воняют и мебель не портят. Так что там в наборе?

— Я, чесслово, не знаю!

— Ладно, а обычно что?

Феликс вдруг вспомнил, как радовался в детстве, когда мама приносила с работы «заказы»: там были копченая колбаса, растворимый кофе, какие-то консервы, конфеты… Даже, кажется, случалась банка красной икры!

— Ну… Колбаска вкусная, кофе, икра, печенье… Я точно сказать не могу, я ими не занимаюсь. Я так, посыльный только.

— Посыльный, ага. Знаешь что, посыльный, — с непередаваемым ехидством молвила старушка, — вот я тебя и пошлю. У меня тут списочек лежит, глянь-ка.

Она взяла с холодильника лист бумаги и сунула ему в руки. Список был немаленьким, и значились в нем исключительно деликатесы, рыбные, мясные, кондитерские. И даже бутылка шампанского указана. Интересно, для кого она список приготовила?

— Поди, купи мне подарок. — Она подняла на него ясный и лукавый взор. — А потом беседу продолжим. Магазин недалече, два дома направо пройдешь и увидишь.

— Ладненько, — улыбнулся Феликс: старушка ему понравилась. — Я мигом. Меня Фе… Федей зовут, кстати, — спохватился он в последний момент. Соврал из предосторожности: в квартиру бывшей актрисы вхож Мышьяк, а ну как трепанет ему соседка о «подарке»? А Лия уже могла ему рассказать про Феликса…

— А меня Евгенией Евгеньевной. Альцгеймера еще нет? Ну, молодец, не забудешь, значит. А то нынче молодые все какие-то беспамятные… Ступай, чего стоишь?

На покупки Феликс потратил значительно больше времени, чем рассчитывал: в ближнем магазине не все оказалось из списка. Некоторое время он размышлял: вернуться с тем, что удалось купить, или отправиться на поиски недостающих пунктов? В конечном итоге Феликс решил выполнить задание до конца: Евгения Евгеньевна явно что-то знала. Лучше с ней не ссориться.

Он спросил у кассирши о ближайшем супермаркете и потратил еще полчаса на завершение списка.

Возвращаясь — на этот раз Феликс вошел в подъезд как белый человек, позвонив по домофону Евгении Евгеньевне, — он не удержался, снова приложил ухо к двери актрисы.

— Напрасно стараешься. — Дверь напротив распахнулась, и ехидная старушка появилась в проеме. — Нету там никого. Все купил?

— Полностью.

— Жить стало хорошо, а? В магазинах теперь все есть… Только денег теперь нет, такая вот распердиха…

Феликс с трудом сдержал улыбку: не ожидал от интеллигентной старушки столь смачного выражения.

— Ну, вынимай, что принес, Федор.

Евгения Евгеньевна придирчиво изучила покупки, которые он разложил на столе, и только после этого предложила гостю сесть.

— Это подарок?

— Конечно.

— Вот и ладненько, спасибо. Так чего ты ломишься в пустую квартиру? У вас там в Союзе… как его?

— … театральных деятелей.

— Ага, театральные деятели, значит, не в курсе, что Мила пропала тому уже шесть лет назад?

— Как это пропала?

— Ушла из дома и не вернулась. У нее Альцгеймер приключился, болезнь такая, слыхал?

Об этой болезни Феликс мог бы целую лекцию прочитать и даже рассказать, как выглядят пораженные клетки мозга под микроскопом. Но он лишь пожал плечами: не хотел портить старушке удовольствие поучить молодежь в его лице.

— Памяти она лишает, — скорбно потрясла она головой. — Так что береги память, Федюшка, пока молодой!

— Вот как… Людмила Ивановна что же, одна жила?