Силы небесные, силы земные - Татьяна Гармаш-Роффе

…Когда человек работает руками, то голова его свободна, и мысли, ничем не связанные, текут привольно. И если бы кто-нибудь мог их подслушать, то точно бы узнал, что больше всего занимает данного человека. Потому что наиболее важные мысли являются первыми.

Первыми мысли Лии были о Феликсе. Она вспоминала вчерашний вечер во всех подробностях и улыбалась. Потом мысли ее переключились на сегодняшнее посещение дома премилого Льва Давыдовича. Похоже, в ее жизни наметился новый поворот. Такой, о котором она даже не мечтала… Ей предлагают консультировать членов клуба коллекционеров антиквариата! Это приятно уже тем, что она выйдет на новый уровень признания как профессионал. А если еще поможет расширить клиентуру, то Лие больше не придется беспокоиться о деньгах! Больше она не будет с ужасом думать, что их не хватит на оплату сиделки для мамы и лекарств или что она в этом месяце задолжает за квартиру и мастерскую…

Она не выдержала и схватила мобильный.

— Привет, это я!

— Да слышу, слышу, — улыбнулся Феликс. — У меня есть подозрение, что выиграла в лото пару миллионов. У тебя такой ликующий голос…

— Почти! Представляешь, сегодня ко мне приходил новый клиент, Лев Давыдович…

И Лия подробно описала ему свои похождения.

…Напрасно она позвонила Феликсу. Он как-то вяло разделил ее энтузиазм… Будто ему все равно. И с чего она взяла, что они обязательно станут друзьями?

Конечно, та ночь, когда он ей помог… И потом они пили разбавленный спирт в морге, и Лия столько всего ему рассказала… И вчерашний вечер, их прогулка по набережным… Все было чудесно-чудесно, полное взаимопонимание — Феликс умный, добрый, славный. Но все же надо признать, что они едва знакомы, и впечатление ее поверхностно…

А жаль. Почему так не бывает: каким человек показался, таким и оказался? Люди похожи на кочаны капусты: лист за листом, слой за слоем — и все разные качества открываются, плохие и хорошие. Но пока верхние листья не снимешь, до других не доберешься. А уж до кочерыжки так и вовсе никогда, наверное…

Почему он будто выдавил из себя «здорово, я рад за тебя»? На самом деле не рад, это же ясно. Завидует? Но нечему, они в абсолютно разных сферах работают, и он в своей весьма успешен…

Ревнует? Но не ко Льву же Давыдовичу!

Тогда что с ним? Ведь она Феликсу нравится, она знает! Но не разделить ее радость — это свинство. Хуже того, он ей эту радость испортил. Да-да, испортил!

Лия снова схватила телефон: она была готова сказать, что друзья так не поступают! Но он зазвонил в ее руке.

— Можно я завтра сопровожу тебя в клуб коллекционеров?

…Феликс точно знал, что влюбился. Он это понял сразу после той ночи, проведенной в морге. Может быть, он когда-нибудь расскажет своим детям: представляете, наше первое свидание с вашей мамой состоялось в самом неромантическом месте на свете!

Влюбленность еще не любовь, он прекрасно понимал. Но, в отличие от последней, влюбленность крайне нетерпелива. Ей подать предмет воздыханий сейчас же и немедленно! Ей надо видеть, слышать, любоваться, вдыхать. А вот тут как раз нестыковочка. Лия с ним не на одной волне. Он для нее классный парень… за что уже спасибо, конечно… и только. Поэтому придется нетерпение свое пообломать.

Он и обламывал. Никаких намеков, никаких признаний, никаких посягательств на «отношения». У ее двери вчера он распрощался быстро, не дав зависнуть двусмысленной паузе. И сегодня решил не звонить ей, не доставать.

Однако она позвонила сама. Поделилась с ним новостями. И его беспокойство, не оставлявшее его с первого же дня (ночи, точнее) их знакомства, выросло до размера десятиэтажного дома, заслонило солнце черной громадой.

Вчера во время прогулки она рассказала ему о первом подарке, сумке с косметикой. Ему это крайне не понравилось. Почему эта сволочь не отстала от Лии? Что ему еще от нее надо? Какие, к черту, извинения? И разве это извинения? Если понял, что виноват, так со стыда должен был сгореть, но вместо этого какое-то странное кокетство: цветок, подарок… Да еще эсэмэски посылал, бриллиант предлагал…