Венок кентавра - Мария Брикер

– Издеваетесь? – разозлилась Берн, и ее бледные щеки заполыхали.

– Не имею такой привычки. Отвечайте, пожалуйста, на вопрос. Вам знаком сантехник Петр Земцов?

– Я похожа на женщину, которая общается с сантехниками? – с пафосом заявила Василиса. Глаза ее просохли. Зотова отметила, что у примы очень хорошая тушь, водостойкая. Судя по всему, госпожа Берн в этот раз прекрасно подготовилась к допросу. Два дня назад после освежающего душа вся ее красота размазалась по физиономии.

– А у прим балета унитазы разве никогда не засоряются? – с сарказмом спросила Елена Петровна.

– Почему вы постоянно передергиваете! Что вы себе позволяете, в конце концов! – хлопнула ладонью по столу Берн, поморщилась и потерла руку. «Бедняжка отбила себе ладошку», – ехидно подумала Елена Петровна.

– Я хочу получить от вас ответ на поставленный вопрос, а вы по каким-то причинам не хотите на него отвечать.

– Не знаком мне никакой сантехник Петров!

– Земцов, – поправила Елена Петровна и положила на стол перед примой фотографии с места убийства сантехника. Василиса взглянула на фото, и краска вновь схлынула с ее лица.

– Клянусь, я не знаю этого человека, – тихо сказала она и отодвинула от себя фотографии.

– В таком случае что вы делали у него в гостях?

Василиса опустила глаза и отрицательно покачала головой:

– Я не была у этого человека в гостях.

– Красивая у вас шубка, – сказала Елена Петровна. – Приметная. Такую с другой не перепутаешь.

– Спасибо. У вас тоже, – буркнула Василиса, демонстративно обернулась, оценивающе посмотрела на шубу Зотовой, которая висела на вешалке при входе в кабинет, и повернулась к Елене Петровне. – Поразительно! Никогда не думала, что честные следователи могут позволить себе шубу из шиншиллы, – с сарказмом добавила она. «Знала бы ты, кто мне эту шубку подарил, не ехидничала бы сейчас», – не без удовольствия подумала Елена Петровна.

– Меня тоже в этой жизни многое удивляет. Никак я в толк не возьму: зачем известной меценатке, владелице балетной школы, приме балета понадобилось являться в гости к алкашу-сантехнику Петру Земцову с визитом?

– Повторяю, я понятия не имею, кто это такой! Я не понимаю… Решительно не понимаю, о чем вы толкуете. В чем подозреваете? Я не знаю никакого Петра Земцова!

– Василиса Андреевна, отпираться бесполезно. Есть свидетели, которые двадцать пятого декабря около шести часов вечера видели вас и ваш золотой «Порше» у подъезда дома Земцова. Свидетель утверждает, что вы вошли в подъезд и поднялись на этаж, где жил Земцов. Вечером того же дня, между семнадцатью и двадцатью часами, Земцов был убит.

– Свидетель утверждает, что именно я – Василиса Берн – там была?

– Нет.

– Свидетель указал мой номер машины?

– Золотые «Порше» в Москве можно пересчитать по пальцам.

– В таком случае я должна вам заметить, что вы используете неверные юридические термины, – холодно сказала Василиса. – У вас нет никаких доказательств, что там была я. Это лишь предположение, верно? У меня есть алиби. Должна вам напомнить, госпожа Зотова, что вечером двадцать пятого декабря в семнадцать часов вечера я была в Следственном управлении у вас в кабинете! Потом незамедлительно отправилась в ресторан, на встречу со своим другом режиссером Иваном Аркадьевичем Варламовым. Оставшуюся часть вечера я провела с ним.

– Во сколько вы с Варламовым встретились?

– В четверть седьмого.

– А из Следственного управления вы вышли без четверти шесть. Аналогичную вашей машину и женщину, похожую на вас, свидетельница видела у дома Земцова около восемнадцати часов вечера. До дома Земцова отсюда от силы пятнадцать минут. Не проходит ваше алиби!

Берн потерла виски и закрыла глаза:

– Господи, я не понимаю, что происходит. Это какой-то ад! Ад!

– Василиса Андреевна, зачем вы поехали на квартиру к Земцову? Что вы там делали? Что вас связывает с Петром Земцовым? Расскажите мне, тогда я, возможно, смогу вам помочь.

– Смею вас уверить, что мне поможет мой адвокат, – сухо сказала прима. – Если вы собираетесь предъявить мне какие-то обвинения, то следуйте букве закона и приглашайте с адвокатом. В противном случае я буду жаловаться на вас в Следственный комитет и прокуратуру. Я – известная, уважаемая личность. С меня довольно ваших провокаций! – Василиса вскочила со стула, уронив с коленей сумочку. Она раскрылась, и содержимое рассыпалось по полу. Прима присела, сгребла рассыпавшиеся предметы в сумку и поднялась. Лицо ее полыхало гневом.

– Вы кое-что забыли, – сказала Зотова и подняла журнал, который скользнул под стол, к ее ногам. Это был каталог работ художника Дербеша. Аналогичный Зотова видела в комнате убитой Вероники Колесниченко.

– Увлекаетесь живописью Дербеша? – ненавязчиво поинтересовалась она.

– Юлиан Дербеш – один из моих коммерческих проектов, – вяло объяснила Василиса. – Он так хорош внешне, что я закрыла глаза на отсутствие таланта. Мне порой даже стыдно за его мазню, поэтому я не афиширую свою непосредственную причастность к его успеху. В некотором роде я серый кардинал проекта.

– Зачем же вы стали продвигать художника, если вам не нравится его творчество? – с недоумением спросила Зотова.

Василиса пожала плечами и снова села на стул:

– Из любопытства. Как вы знаете, я довольно давно занимаюсь меценатством и помогаю молодым дарованиям получить признание. Однако тенденции последнего времени огорчают. В большинстве своем люди обленились и не хотят вникать в высокое искусство, ведь, чтобы его понять, надо думать. Народ глотает суррогат, который ему преподносят на блюдечке. Главное, чтобы было ярко, оригинально и модно, а то, что поверхностно, – не имеет значения. Прежде я занималась только уникальными талантами. Но в определенный момент мне стало интересно: способна ли я вывести в свет, так сказать, успешный продукт нового времени. Юлиан очень вовремя подвернулся мне под руку и оказался отличным материалом.

– Ужасные вещи вы говорите, но я должна признать, что вы отчасти правы. Время изменилось. Судя по всему, у вас все прекрасно получилось. Поздравляю, – насмешливо сказала Зотова. – Вы в курсе, что Вероника Колесниченко увлекалась работами вашего, так сказать, «продукта нового времени»?

– Моя дочь им увлекается, вот что прискорбно, – с грустью усмехнулась Василиса. – У Вероники, в отличие от моей непутевой дочери, прекрасный вкус. Она превосходно разбирается в хорошей живописи.

– Сочувствую. Однако я своими глазами видела каталог работ Юлиана Дербеша у Колесниченко в комнате. И Яков Сергеевич мне сказал, что Вероника собирала репродукции работ этого художника.

– Да, собирала. Она собирала работы своего брата из спортивного интереса. Ее это забавляло.

– Брата? – ошеломленно переспросила Зотова. – Юлиан Дербеш брат Вероники?