Пристрелите нас, пожалуйста! - Наталья Андреева

– Это правда? – спросил Телятин.

– Чушь! – мотнул головой Ситников. – Да, машина старая. Вот и поломалась.

– Эта машина не тронется с места, даже если ей поставить двигатель от космической ракеты, – продолжал обвинительную речь Иван Петрович. – Потому что в баке нет ни капли бензина. Он слил его в канистру. И, кстати, о поджоге…

– Сука! Ты же обещал меня не выдавать! – дернулся вперед верзила.

– Стоять!!! – на этот раз закричал Иван Петрович. И на Ситникова уставилось дуло пистолета.

Ваня растерянно зашарил по карманам.

– Оружие опусти, – велел Ситников.

– Руки! Подними руки вверх!

Ваня наконец нашарил в кармане пистолет. Верзила усмехнулся и поднял руки. На него теперь смотрели два дула. Но страха в оловянных глазах под нависшими над ними черными бровями не было. Скорее, насмешка.

– Вот так-то лучше. Ваня, держи его на прицеле. Это убийца. – Иван Петрович тоже не нервничал, говорил спокойно.

– Парень, не слушай его. Убери пушку. Это он пристрелил девку, – попытался перетянуть на свою сторону юношу верзила.

– Господа, выслушайте меня, – сказал вдруг Аркадий Павлович. – Я богатый человек. Очень богатый. У меня есть все основания думать, что в убийстве этой женщины, – он кивнул на Кристину, – обвинят меня. Я вам скажу честно: вызывать полицию не в моих интересах. Я хочу договориться на месте с человеком, который поможет мне отмазаться. Остальные тоже получат свою долю. За молчание. И когда мы все выясним и придумаем, как нам с честью выйти из этой, прямо-таки скажем, непростой ситуации, я сам наберу 02. Или тот из вас, кто на самом деле является полицейским. Мне все равно. Но не сейчас. Потому что… Я все сказал, – неожиданно закончил он.

– Прекрасная речь! – воскликнул Иван Петрович, опуская пистолет. – Ну, так как? – он посмотрел на верзилу.

– Что предлагаешь, хозяин? – хмуро спросил тот у Телятина.

– Во-первых, все должны разоружиться. Оружие мы положим на стол и закроем комнату на ключ вместе э-э-э… – Аркадий Павлович посмотрел на мертвую Кристину, – вот с ней. Потом сядем где-нибудь в укромном уголке, и каждый честно, я подчеркиваю, честно расскажет, – повторил Телятин, – свою историю. Я определю размер вознаграждения, и… Разойдемся с миром.

– Но кто-то ведь сядет, – тихо сказал Ваня. – Потому что эта женщина не сама умерла. Ее убили.

– Я согласен, – кивнул Иван Петрович. – Проще договориться. Я готов положить на стол пистолет, если все остальные сделают то же самое. Кстати, так мы найдем четвертый ствол. Мне пока непонятно, у кого он.

Ульяна Федоровна, которая, узнав о том, что Ваня, возможно, и есть полицейский, пребывала в ступоре, вдруг очнулась:

– Я согласна! Я хочу знать правду!

– Так как? – повторил Иван Петрович. – Разоружимся?

– Я не согласен! – замотал головой Ваня. – Я свой пистолет не отдам!

– Это наводит на мысль, что ты ее и застрелил, – с усмешкой сказал Иван Петрович, кивнув на Кристину. – А мотив мы выясним. Все просто: убийцу выявит баллистическая экспертиза. Тот, кто не боится сдать свое оружие, не виноват. А тот, кто боится…

– Нет! Я не убивал! – Ванины щеки вспыхнули.

– Тогда сдай пистолет. Докажи свою невиновность.

– Хорошо. Я… – Ваня сглотнул. – Я согласен.

– Что ж… – верзила сунул руку в карман. – Спокойно. Не дергайтесь. Договариваться я всегда готов. Везде люди работают, и в полиции тоже. Деньги ближе к телу, чем погоны. По команде три. Раз…

– Два… – сказал Иван Петрович и посмотрел на Ваню.

– Три, – вздохнул тот и направился к столу, по пути запутавшись в ногах. Парень так сильно волновался, что чуть не растянулся на ковре. Из-за чего возникла заминка.

– Четыре, – добавил Аркадий Павлович, и на стол почти одновременно легли три пистолета. Два «макарова» и один «токарев». – Моего нет, – подвел итог он.

Коротко вздохнув, Ульяна Федоровна запустила руку под диванную подушку, на которой покоилась голова мертвой Кристины. И на стол с негромким стуком лег четвертый пистолет. Итальянская «беретта».

– Как глупо, – покачал головой Иван Петрович.

– Вот! Я же говорил, что оружие не у меня! – закричал Телятин.

– Почему же вы так уверены, что в убийстве обвинят вас? – спросил Ваня.

– Потому что это мой пистолет!

– Я сказала правду! – заявила Ульяна Федоровна. – Когда я пришла на кухню за оружием, в тайнике его уже не было!

– Тогда откуда оно у вас?

– Я… я… вошла в гостиную и… увидела ее… мертвую… и… это… – Телятина кивнула на пистолет. – Тогда я подняла его с пола и сунула под подушку.

– Поздравляю, – хмыкнул Иван Петрович. – На нем теперь ваши отпечатки пальцев, следовательно, вы и есть убийца.

– Нет! Я ее не убивала!

– Все еще хотите заплатить? – Иван Петрович насмешливо посмотрел на ее мужа. Аркадий Павлович явно колебался.

– Его отпечатки там тоже есть! – крикнула Ульяна Федоровна. – Потому что это он взял из тайника пистолет! Когда сказал нам, что идет в туалет! Вспомните: когда раздался звонок в дверь, он вышел из кухни!

– Но зачем вы тогда подняли пистолет с пола и спрятали его под подушку? – удивленно спросил Ваня.

– Я… я хотела… – Ульяна Федоровна метнула на него отчаянный взгляд. – Я думала…

– Красивый пасьянс, – кивнул Иван Петрович на четыре лежащих среди открытых бутылок и тарелочек с закуской пистолета. – Ну что, господа? Поговорим?

– Точнее, договоримся, – поправил его Телятин. И с пафосом сказал: – Я прошу всех ко мне в кабинет.