Пристанище бывших любовниц - Наталья Перфилова

Санек оказался совершенно не таким, как я себе представляла. Я ожидала увидеть пожилого мужика алкоголического вида, передо мной же лежал рыжий лопоухий парень, на вид ему нельзя было дать больше двадцати пяти лет, хотя, судя по возрасту его сына, Александру где то в районе тридцати. Когда я вошла в палату, он даже голову не повернул в мою сторону, вероятно, совершенно никого не ждал.

— Куликов Александр Викторович, кто будет? — Нерешительно поинтересовалась я. Я никак не ожидала, что палата будет такой огромной. Со всех сторон меня облепили любопытные взгляды, откровенно скучающие на больничных койках мужики рады были любому развлечению. Возможно, они были уже наслышаны о стерве и мегере, жене Санька, и приняли меня за нее. Как бы то ни было, я почувствовала себя крайне неуверенно под этими любопытными взорами. Судя по тому, как все дружно повернули головы в ответ на мой вопрос, я поняла, что парнишка у окна и есть искомый Александр Викторович. Я подошла и присела на краешек кровати. Стулья, судя по всему, в этой палате предусмотрены не были. Обитатели соседних коек в едином порыве придвинулись как можно ближе к нам, мне даже показалось, что палата как-то сузилась, и стало подозрительно тихо. Даже на самой дальней кровати мужики замерли с картами в руках, позабыв на время об игре.

— А еще язык поворачивается про женщин говорить, что мы любопытные… — Как бы между прочим обронила я, вытаскивая фрукты из пакета. Больные смущенно засопели, но к своим делам возвращаться не спешили.

— Ты кто? — Хмуро поинтересовался Санек. — Из собеса что ли?

— Размечтался! Нужен ты собесу, как собаке пятая коленка. Меня друзья твои послали, самих то не пускают…

— Оська с Кузей? — Улыбнулся парень.

— Как это ты так сразу догадался? — Искренне удивилась я.

— Так Антон каждое утро голосит под окнами. Я встать не могу, но уши слава богу в порядке, и Кузин лай ни с чем не спутаешь. А ты кем Антону приходишься? Неужто парнишка наконец то родственников нашел? — В его голосе слышалась такая забота и участие, что я сразу поняла, почему Оська несколько раз назвал Санька «огромной души человек». Странно, за что гоняет жена такого милого парня? Наверное, и правда, стерва.

— Можно и так сказать. Я ему не родственница, но всерьез собираюсь заняться судьбой этого мальчика. Кстати, меня прислали не только Антон с Кузей. Там в больничном парке сидит еще один мальчик — Олег. Он тоже приходит почти каждый день, только кричать стесняется. Странные какие то порядки в этой больнице, как мы не уговаривали, отказываются детей пропускать…

— Олежка тоже тут? — Растрогался Александр. — Как это его Маша отпустила?

— Насколько я поняла, она не особо в курсе… — По тому, как расстроился парень, я поняла, он надеялся на что то другое. Вот чудно, неужели он эту Машу так любит, что готов все ей прощать? Ей то похоже плевать на мужа… — Вот тебе сын прислал письмо и рисунки какие то.

— Он у меня в школе искусств занимается. Я сам его туда устроил. — С гордостью сообщил мне и соседям, внимательно прислушивающимся к разговору, Санек. — Говорят, талант у него. — И он стал показывать всем рисунки, присланные Олегом.

— Ну что же, поправляйся. Мы тебя еще навестим. Если хочешь, тоже напиши сыну пару слов, я передам. — Со всех сторон сразу потянулись ручки и листы бумаги. Пока Санек писал записку, я смотрела на него и удивлялась, как все таки много значит для человека внимание его близких. Признаться, идя сюда, я не совсем осознавала, зачем это нужно. Ну фрукты передать… Но глядя на посветлевшее и еще больше помолодевшее лицо Александра, я поняла, как прав был Антон, каждый день напоминавший другу, что его помнят и ждут.

Мальчишки топтались у входа.

— Ну, как он? — Накинулись на меня оба.