Полковник по сходной цене - Анатолий Антонов

Как только они очутились в подвале, Ильинична начала, как подстреленная квочка, метаться, выключая свет, туша огонь на плите.

— Вот так… — прошептала она, когда Тамара оказалась в полной тишине и темноте. — Теперь хорошо. Я всегда так делаю, когда наверху стреляют… — пояснила она. — Мне спокойнее…

— Спокойнее, — повторила Тамара, поднимая глаза к не видимому в кромешном мраке потолку, откуда начал доноситься какой-то шум.

Тамара нащупала табурет и уселась на него. Ильинична, которая столько времени провела в этой кухне, что легко могла ориентироваться в ней даже в полной темноте, подтащила стул к Тамариной табуретке и села рядышком с Тамарой.

Сверху послышался топот, стали раздаваться звуки одиночных выстрелов.

— Началось… — прошептала Ильинична. — Ничего, это ненадолго. Я знаю, я уже такое видела…

— А как же милиция? — спросила Тамара. — Там ведь, в зале, настоящая война идет!

— Пока не идет, — проговорила Ильинична. — Через минутку начнется. А пока они только разогреваются. Я знаю, я уже видела такое… А милиция через полчасика подъедет. Когда уже все разойдутся. Ей-то что? Наоборот, лучше, когда бандиты друг друга перестреляют. Им работы меньше. Тем более когда где-нибудь разборка полным ходом идет, то лучше вообще лишнему человеку там не появляться. Застрелят и не заметят даже. И не посмотрят — из милиции или не из милиции…

Тамара ничего на это не сказала.

Грохот в зале усилился. Послышались крики, затрещали автоматные очереди, в которых тут же утонули хлопки пистолетных выстрелов.

— Хорошо, что у них гранат нет, — пискнула Ильинична. — А то год назад один придурок так шарахнул в зале, что все стекла вылетели и пол разворотило… Двух человек сразу в ошметки разорвало… И раненых было полно.

— Разборка? — поинтересовалась Тамара.

— Да нет. Он пьяный был — кто гранату кинул. Повздорил с товарищем. Бабу они не поделили. Один за пистолет, а другой за гранату. Оба и погибли на месте. А бабе той руку оторвало…

— Ну и ну, — выдохнула Тамара. — Как же это не закрыли ваше кафе после такого?

— А кто ж его закроет? — удивилась Ильинична. — Милиции сказали, что несчастный случай был… Наш Гиви неделю бегал, деньги совал кому-то. Доказал все-таки, что это просто утечка газа была.

— А с убитыми как?

— Да никак, — ответила Ильинична, и Тамара ощутила в темноте какое-то легкое движение — очевидно, Ильинична пожала плечами. — Милиция ничего и не узнала про убитых.

— Как так?

— А так, — проговорила старушка. — Наш Гиви человек ушлый. Он… как бы это… Ну, если там убьют кого и нужно, чтобы милиция об этом не узнала, труп отдают Гиви. Он его куда-то отвозит и закапывает. Я слышала, как два бандита говорили про Гиви и один из них называл Гиви — Могильщик.

— Да-а… — протянула Тамара.

«Славные дела, — подумала она. — А этот герой-любовник Гиви Гогиевич Шошиа — очень интересный человек. Надо с ним поближе познакомиться. Наверняка у него есть какие-то сведения о местонахождении Серго…»

Что-то грохнуло в дальнем углу кухни, и в совершенно темный подвал хлынул поток электрического света. Тамара вскочила со стула, но вскрикнуть не успела — свет погас, как только раздался звучный щелчок.

«Что это? — в голове у Тамары мелькало, словно на экране неисправного телевизора. — Там, судя по всему, потайная дверь, о которой я не догадывалась. И через эту дверь только что кто-то проник сюда…»

— Кто там? — крикнула Тамара, вспоминая, где она оставила большой кухонный нож. Наверное, у плиты — она котлеты переворачивала, когда ей стало нехорошо от чада, жары и остатков угарного дыма.

— Тише! — зашипела на нее Ильинична. — Я тебе не сказала, это…

— Тише! — раздался громкий шепот того, кто прошел через потайную дверь. — Это я, я… Не бойтесь. Вот… Сейчас…

Чиркнула зажигалка и загорелась. В ее мерцающем свете Тамара увидела перекошенное смертельным ужасом лицо Гиви Гогиевича Шошиа.

— Узнала?

Тамара кивнула, но, спохватившись, что Шошиа может не увидеть ее кивка, сказала:

— Да.

Зажигалка погасла. Тамара снова уселась на свою табуретку.

— А я к вам… — прохрипел Шошиа, на ощупь пробираясь к ним. — Там ужас какой-то творится. Пришлось снова воспользоваться моей дверкой. Очень удобно, а? — в темноте раздалось его хихиканье. — Прямо из моего кабинета — и сюда. Это я сам придумал. Там вентиляционный ход был, а я его расширил и лесенку поставил, чтобы можно было туда-сюда карабкаться… Никто про этот ход не знает, кроме кое-кого из моего персонала. Теперь вот вы знаете, Тамара. — Гиви Гогиевич снова захихикал. — Только я бы вас попросил не распространяться…

— Не буду, — пообещала Тамара. — Видно, там совсем жарко стало, что вы к нам пожаловали, — не удержавшись, добавила она.

— И у вас не холодно, — сообщил Шошиа. — И дымом попахивает. Но уж лучше дымом немного подышать, чем лежать с простреленной головой…

— А что там происходит? — поинтересовалась Тамара.

— Я ж тебе говорила — разборка, — простодушно встряла Ильинична.

— Разборка, — проворчал Шошиа. — А кто с кем разбирается — непонятно. Я этих-то… какие ворвались в кафе, не видел ни разу. Должно быть, не местные. Ну, ничего. Им сейчас вставят по первое число… Я подмогу успел вызвать и сразу сюда. Сволочи, — запыхтел он, — зеркало разбили в вестибюле…

— Да вы что! — ахнула Ильинична. — Большое зеркало разбили?