Хрупкая женщина с веслом - Мария Жукова-Гладкова

– Какая?

– Я в таких марках не разбираюсь, – заявила моя дочь. – Мужчины, которые могут меня заинтересовать, на таких машинах не ездят.

– Ты вроде бы говорила, что Ларису украла женщина, – напомнила я.

– Да, в машине была женщина. Одна.

– Номер ты хотя бы запомнила?!

Наташке не пришло в голову смотреть на номер, когда машина остановилась и из нее высунулась женщина. И вообще, тогда номер было не видно. А когда машина отъезжала, Наташка была без сознания.

– Она чем-то в нас с Ларисой брызнула и тут же закрыла стекло. Мы отошли к самому краю дороги, чтобы ее пропустить, а она притормозила, руку с баллоном выставила и… Мама, я больше ничего не помню!

– Ты очнулась, лежа на дороге?

– Да. Но я, наверное, упала на машину. То есть вначале на машину, потом на дорогу. А вообще не знаю. Ни Ларисы, ни машины не было.

Я глубоко задумалась. Кому понадобилась Лариса? Отцу? Которому она не была нужна с самого начала? С другой стороны, Лариса теперь наследница. Но наследство-то не такое большое! Хотя две квартиры… Я же не знаю, какое у него материальное положение.

Значит, и Юлю машина могла сбить не случайно?

И Альбина погибла не просто так?

Кто-то претендовал на девочку?

Но тогда с какого боку тут Иван и Валерий? Хотя дела с покушениями на одного и другого могут не иметь никакого отношения к делу Альбины и Ларисы.

А я еще обещала сегодня заехать к Юле. И к Зинаиде Петровне надо заглянуть. И с Волковым хотела встретиться, правда, с ним только поздно вечером… Хотя какой теперь Волков?!

Что я скажу Юле?!

– В полицию ты, конечно, не звонила? – посмотрела я на дочь.

Та покачала головой.

– А Олегу или Константину Сергеевичу?

– Олег запрещает мне беспокоить его на работе. А Константина Сергеевича я боюсь. Мама, у него же глаза как у змеи!

– И что? – не поняла я.

«Разве как у змеи? – подумала я. – Надо будет повнимательнее посмотреть».

– Я предпочитаю не находиться рядом с ним. Мне некомфортно!

Я вздохнула и сама набрала номер Константина Сергеевича, которому описала ситуацию.

– Вы выяснили, что представляет собой тип, от которого Альбина родила Ларису? – спросила я. – Я же называла вам его имя и фамилию.

Я на самом деле сразу же сообщила их начальнику службы безопасности зятя – как только узнала у Юли.

– Занимается информационными технологиями. Жена, теща, двое детей. Периодически появляются какие-то бабы, но несерьезно. Не похоже, чтобы ему была нужна Лариса, а уж жене с тещей так точно.

– Материальные проблемы у него есть?

– Звезд с неба не хватает, но зарабатывает прилично. В азартные игры не играет, тотализатором не увлекается. Вообще ничем не увлекается, кроме информационных технологий. Ну и похищение ребенка – это статья. Проще легальным путем доказать свое отцовство. Если бы он хотел получить опекунство, то точно следовало действовать легальным путем.

– Но у нас в стране кое-какие известные личности…

– Он – не известная личность. И там тоже никто никого не усыплял. Нет, Любовь Александровна, это не биологический отец Ларисы. Это кто-то другой… Думаю, что нужно ждать звонка.

– С требованием выкупа?

– Или чего-то еще. А вообще я сейчас своим знакомым в полиции позвоню. Думаю, что нужно официально зарегистрировать похищение ребенка.

Мне пришлось задержаться в доме дочери и зятя, дождаться следователя, который записал показания Наташки, вместе с ним и экспертом прогуляться на место, где на Наташку с Ларисой напали. Сама Наташка идти не могла – у нее опухла нога, причем не только колено, но и нижняя часть голени.

– По следам протектора можно найти машину? – спросила я у эксперта, колдовавшего над дорогой.

– Иногда. Но тут проезжало несколько машин. Да, дорога влажная, следы остались, но вот которые нужны нам?

Вопрос повис в воздухе.

Потом мы со следователем поехали в больницу к Юле, которая считалась официальным опекуном Ларисы. Телохранители повезли Лизку домой, чтобы сдать с рук на руки Святику. По пути я купила все, что Юля заказывала. Еще утром я из дома прихватила свой старый аппарат. SIM-карта у Юли осталась – ее удалось извлечь из расплющенного аппарата.

Юля была шокирована.

– У вас никто не пытался выкрасть ребенка? – спрашивал следователь.

Юля качала головой. Я же про себя думала, что похитить девочку у нее или Зинаиды Петровны было гораздо проще. Кто мог предположить, что Наташка выйдет с Ларисой гулять? Кто мог знать время, если его не знал никто, включая саму Наташку? А Зинаида Петровна гуляла с девочкой примерно в одни и те же часы.

С другой стороны, на их детской площадке все время много народу. Наташка же с Ларисой оказались на пустынной дороге.

Но кто мог предположить, что Лариса окажется у Наташки?

А если отец Ларисы – другой человек, не тот, кого называла Альбина? Хотя зачем ей было врать?

Вечером я все-таки встретилась с Волковым и пересказала ему события дня.

– Будет какое-то требование, – уверенно заявил он. – От него и нужно плясать. Твоя дочь эту бабу никогда раньше не видела?

Я покачала головой. Наташка ее толком и рассмотреть-то не успела. И вообще она баб не разглядывает. Она на мужиков смотрит.

Но требования о выкупе не последовало. Ларису вернули. То есть не совсем вернули…

Ее оставили в соседнем с Юлиным дворе, под грибком детской площадки, где ее утром обнаружили дворники-таджики. Ларису отвезли в детскую больницу, хотя никаких увечий у нее на теле не было, она просто сильно замерзла, довольно долго просидев на улице. Она не могла точно сказать, когда ее высадили в том дворе, и не могла сказать, где она была, кто с ней разговаривал.

Она ничего не помнила – или ее щадила собственная память.

Мне пришлось разговаривать с еще одним следователем, тот связывался с другим, который приезжал в дом к моей Наташке. Я сама пытала врачей, желая выяснить, что делали с Ларисой.

– У нее брали кровь? – спросила я.

– Мы не обнаружили следов никаких уколов, – ответили мне. – А почему вас волнует забор крови?

– Генетическая экспертиза на предмет установления отцовства.

Врачи усмехнулись и пояснили, что теперь все стало проще. Теперь берется простой мазок из полости рта.

– Насколько мы смогли выяснить, с ней ничего не делали, – сказали мне. – Мы сами брали кровь. Кровь чистая. Никаких препаратов. Вероятно, она вдохнула газ из баллона, которым усыпили и вашу дочь. Просыпалась она у похитителей или нет, сказать трудно. Возможно, просыпалась, потом ей снова пшикнули в лицо и отвезли в тот двор. С ней говорил детский психолог. Она на самом деле ничего не помнит. Она только хочет к Юле.