Хрупкая женщина с веслом - Мария Жукова-Гладкова

Я отметила про себя, что Юле тоже нужно будет завтра привезти памперсы. Я в состоянии их купить. Но сегодня мне это просто не пришло в голову.

Потом дверь в Юлину палату приоткрылась, и меня позвала Лариса.

– Куда вы ее повезете? – спросила Юля. – К себе?

Я сказала, что думаю делать. И также сообщила, что завтра снова постараюсь заехать – вместе с Ларисой. С утра я планировала ехать на объект, оттуда могла бы заскочить к Наташке, оставить Лизку, забрать Ларису, заехать к Юле и Зинаиде Петровне, потом отвезти Ларису назад, забрать Лизу и наконец ехать домой.

– Вы же очень устанете, – заметила Юля.

– А у тебя есть другие предложения? Если отвезти Ларису ко мне, то я явно устану еще больше, а эти две юные леди вполне могут нанести друг другу тяжкие телесные повреждения.

Юля печально улыбнулась, потом заворковала с Ларисой, пытаясь объяснить ей ситуацию. Главное – Лариса ей доверяла. Лариса ее давно знала. Лариса не ждала от нее гадости.

Наконец мы уехали. Всю дорогу я пыталась разговаривать с девочкой, и она, к моему удивлению, довольно бойко мне отвечала, рассказывала о своей жизни. А жили они с няней весело… Мама приезжала редко и, как я и предполагала, воспринималась дочерью как добрая фея из сказки. Жить у Юли и бабы Зины Ларисе нравилось, и вообще всегда нравилось у них гостить. Оказывается, гостила девочка у них гораздо чаще, чем я предполагала… Или няня устраивала личную жизнь? Или Лариса не совсем правильно все помнит?

Ворота в имение моего зятька открывал его управляющий Игорь Иванович. Когда я заезжала, он слегка склонил голову в знак уважения. Когда мы с Ларисой вылезли из машины, очень внимательно посмотрел на ребенка.

– Это же…

– Дочь Альбины, – сказала я. – Наташа или Олег дома?

– Оба.

Я взяла Ларису за руку и повела к дому. Игорь Иванович за мной не спешил. Вероятно, не хотел вмешиваться. Он вообще человек очень деликатный.

В доме ругались моя дочь и зять. Слов пока было не разобрать, только интонации…

– Когда я жила с няней, у нас со всех четырех сторон так кричали, – спокойно сообщила мне Лариса. – Иногда одновременно. А у Юли никто из соседей не кричит и не ругается, и даже не поют по субботам, только эта противная бабка всех воспитывает.

Я не знала, плакать мне или смеяться.

– Давай я тебе сейчас чего-нибудь поесть дам…

– Тетя Люба, давайте я лучше с вами пойду? Вы же туда собираетесь?

Лариса посмотрела на лестницу.

– Ладно, пошли, – приняла решение я. Может, так оно и лучше.

Вскоре я смогла разобрать отдельные слова. Суть скандала сводилась к тому, что зятек называл мою дочь шалавой, а она его – импотентом. Он грозился запереть ее в доме и надеть на нее паранджу, а она предлагала ему сделать протезирование полового члена (называя его другим словом) или, по крайней мере, нагнетать кровь при помощи какой-то помпы. Надо будет потом уточнить у Наташки насчет помпы. Вдруг мужика заведу, которому не двадцать лет?

Я толкнула дверь в спальню дочери, где и разгорался скандал, то есть, скорее, продолжался.

– Добрый вечер! – поздоровалась я. Лариса промолчала.

Зять с дочерью замолчали на полуслове (оба) и повернулись ко мне.

– Мама?

– Люба?

– Это не Лиза, – вдруг моргнула моя дочь. – А где Лиза?

– Это что за ребенок? – спросил зятек. Уже забыл, как выглядит внучка?

Я пояснила. И вообще описала ситуацию.

– Еще не хватало мне с чужим ребенком сидеть, – фыркнула моя дочь.

– Прекрасная мысль, – высказал свое мнение зять. – Как раз Наташе будет чем заняться.

Лариса устроила истерику, вероятно, показательную. Наташка заорала.

– Люба, пойдем поужинаем, – предложил зять. – Ты еще не ела, наверное? И ребенка покормишь.

В результате мы втроем спустились вниз. Наташка осталась наверху. Я быстро разобралась с Надиными кастрюлями, разогрела еду. Лариса больше не истерила, ела, что дают, а потом еще и тарелку хлебушком вычищала. В разговор взрослых не встревала. По-моему, еда ее интересовала гораздо больше. Неужели еще не наелась у Юли с Зинаидой Петровной? И вообще, куда смотрела Альбина?!

– Тебе что-нибудь удалось выяснить? – спросила я у зятя.

Он покачал головой.

– Как Иван себя чувствует? Мне сейчас некогда к нему заезжать.

– Идет на поправку. Горло ему прооперировали, но все равно придется ставить аппарат.

– Какой аппарат? – моргнула я.

– Насколько я понял, что-то типа слухового. Но наоборот – чтобы окружающие слышали слова. Мне врач долго объяснял, но я тебе не могу повторить детали. Понял только, что нормально Иван не будет разговаривать никогда, с другой стороны, окружающие будут его понимать. Физически он восстановится полностью. Он уже встает, делает зарядку, то есть бегать, прыгать сможет, как раньше.

– Но удастся ли ему работать инструктором, как раньше?

Зятек пожал плечами.

– Ты можешь ему предложить работу в своей фирме? Или у кого-то из друзей?

– Он сам не пойдет. Думаю, что найдет, чем заняться. В его привычных кругах есть специальности, которые вообще не предполагают открывание рта. Знаешь, Люба, я сейчас думаю: главное – Иван жив и не стал калекой. Вот если бы он ноги или руки лишился, для него это стало бы гораздо большей трагедией, чем лишение возможности нормально разговаривать. Для Ивана тело важнее.

Я кивнула. Зять был прав.

– Англичанин Альбинин не прорезался?

Олег покачал головой.

– А про нас с твоей дочерью что не спрашиваешь? – усмехнулся он.

– Не люблю лезть в чужие дела. Ты это сам знаешь. Без меня разберетесь. Или не разберетесь. Но я всегда приму сторону дочери, и ты это тоже знаешь. Это англичане могут свою дочь полиции сдать, потому что она «поступала неправильно». Увидеть по телевизору – и сдать в полицию, и еще давать интервью журналистам и призывать других родителей поступать точно так же. А я – русская мать, и своего ребенка не сдам и всегда поддержу, пусть даже и считаю, что она не права.

– Ты знаешь, что у твоей дочери есть любовник? – прямо в лоб спросил Олег.

Я внимательно посмотрела на него и решила разобраться по крайней мере с одной проблемой…

– Ну, я бы это так не назвала.

Олег удивленно посмотрел на меня.

– А как?

– Если мужчина пристает к женщине, которой от него не отбиться, это едва ли можно назвать заведением любовника.

– Кто пристает к Наташе?

– Кто тебе сказал про любовника? – ответила вопросом на вопрос я.