Дворец в камышах - Марина Серова

Ведущая к деревне дорога во многом отличалась от асфальтированной трассы, но зато по обеим ее сторонам располагались посадки. Как по ниточке высаженные деревца скрывали пшеничные поля, принадлежащие деревенскому хозяйству. Я старалась объезжать кочки, но получалось это у меня не очень хорошо, так как дорога была настолько неровной, что уворачиваться было бесполезно.

Хворостовка представляла собой небольшую деревушку, большинство жителей которой занималось ведением собственного хозяйства. Деревня была бедноватой, как я успела заметить по ветхим лачужкам. Большинство домов были деревянными, и кирпичные постройки на их фоне смотрелись довольно презентабельно. Я проехала по центральной улице деревни, даже не соблазнившись на выставленные вдоль дороги ведра с яблоками и бутыли с молоком.

Дом, в котором проживал Акимов, располагался как раз на центральной улице, которая, как и водится во всех деревнях, называлась Красной. Некоторые особняки на этой улице заросли бурьяном, в других же еще теплилась жизнь. Вероятно, хозяева изредка посещали их. Были здесь и, можно сказать, шикарные здания. Несколько двухэтажных построек радовали глаз. Именно в таком доме и проживал Сергей Акимов.

Домик был выстроен относительно недавно, судя по его отделке, и окружал его невысокий забор. Подъезжать слишком близко к особняку я не стала. Я припарковала машину у одного из соседних дворов, немного съехав с дороги. Выходить из машины я не торопились. Закурив, я откинулась на спинку сиденья.

Калитка была не прикрыта. Я заметила, что во дворе нужного мне дома никого нет. Двор был ухоженным. Посередине его стояла старенькая «шестерка» красного цвета.

— Вот курят… И пьют… Молодежь пошла! — неожиданно услышала я голос престарелой женщины, которая проходила мимо моей машины по улице.

Ее появление для меня стало неожиданностью. Такое ощущение, что она подкралась к моей машине и стала давить на совесть. Женщина разговаривала вроде бы сама с собой, но взгляд ее был направлен на меня.

— Такие молодые, а себя не бережете, — ворчала она, намеренно остановившись перед окном моей «девяточки».

— Извините, в этом доме проживают Акимовы? — поинтересовалась я у нее, незаметно затушив сигарету в пепельнице.

— Здесь, здесь. А вы что же, к ним приехали? Никак родственники? Сережку хоронить?

— Нет, я не родственница, — призналась я.

— Ну, это не важно, — махнув рукой, произнесла женщина. — Сергея уже похоронили. Сегодня утром. Жалко парня. Молодой, жить да жить… А я его помню, когда он еще вот такой был… — старушка не поленилась и немного наклонилась, указывая на свои колени, из чего я заключила, что с семьей Акимовых она знакома очень давно. — Шустрый мальчишка. И чего ему в деревне не жилось? Помогал бы отцу и матери. Катька его поздно родила. Ей уж сейчас шестьдесят стукнуло. Вся больная. А теперь вот такая трагедия с сыном. Беда прямо…

Женщина тяжело вздохнула, затем посмотрела на меня. В ее глазах я заметила какой-то блеск.

— Я так и думала, что ничем хорошим это не кончится, — вдруг произнесла она, а затем пояснила: — Непутевый был Сережка. У нас в деревне он такие дела творил! Еще когда в школе учился, сколотил там банду. Так они по огородам бегали, да и в дома забирались. Какого пенсионера беспомощного присмотрят, и давай над ним издеваться… Ужас!

— Сергей Акимов? — переспросила я, вспомнив симпатичное личико парня, который участвовал в программе «Холод». Он мне показался вполне приличным молодым человеком.

— Он, кто же еще, — добавила старушка заговорщицким тоном. — Не знаю, может, он в городе за ум взялся. Говорят, в институт он поступил. Но здесь по нему тюрьма плакала. Однажды чуть дело на него уголовное не завели. Вроде бы он ограбил одного местного блатного… Так тогда родители замяли все, откупились. А участковый наш, он, правда, в другой деревне живет, Сережку на примете всегда держал. Как что случись, к нему постоянно с допросами заглядывал… Бедовый пацан! Катька бы еще с ним натерпелась. Может, и хорошо оно, что так все… Ой, прости, господи…

— А вы были хорошо знакомы с Акимовыми? — уточнила я, чтобы узнать, насколько можно доверять словам этой женщины.

— Я — их соседка, — с некоторой гордостью произнесла она.

После этого у меня не осталось сомнений в том, что все сказанное — правда. По старинной русской традиции соседи порой являются в каком-то смысле членами семьи, от которых ничего не утаишь. Все рассказанное было не бредом престарелой женщины. В подтверждение своих слов соседка еще и произнесла:

— Если мне не верите, можете у кого угодно спросить. Про Катьку Акимову у нас в поселке все знают. А уж сынок ее — вообще знаменитость.

— А какое отчество у матери Сергея? — уточнила я.

— Екатерина… Екатерина… — произнесла старушка и замялась. — Отца ее Лаврентием звали, кажется. Я сейчас уже не помню. Значит, Екатерина Лаврентьевна.

— Спасибо большое, — поблагодарила я соседку, и, как только она отошла от машины, я вышла из салона и хлопнула дверью.

Я приоткрыла калитку владений Акимовых и прошла во двор, где, как ни странно, не оказалось собаки. Мое появление на территории чужого участка осталось никем не замеченным, если не считать маленького котенка, который подбежал ко мне с крыльца. Радостно бурча, он потерся о мои ноги.

Я прошла к двери дома и постучала кулачком по дереву. Звук был громким и глухим. Почти сразу же после этого дверь распахнулась, и на пороге передо мной предстала женщина пенсионного возраста, голова которой была покрыта черной косынкой. Как я догадалась по ее опечаленному лицу, грустным глазам и заметным морщинам на лице, это и была Екатерина Лаврентьевна. Женщина была одета в простенькое ситцевое платье, а в руках у нее было скомканное полотенце.