Пир во время чумы - Николай Леонов

– Я мент, кто мне чего скажет? – горячился Шаров.

– Так звонить Николаю Тишину, звать его на обед или пустая затея? – неожиданно спросил Гуров.

– Ты, Лев Иванович, голову нам не морочь, – сказал Стас. – Ты вопрос уже решил, я с тобой согласен, действуй.

– Прост ты, Стас, как оглобли, – усмехнулся Гуров. – Тебе все годится, только чужими руками.

– В чем-то я тебе не уступаю, Лев Иванович, а в чем-то и получше, но закрытый разведывательный допрос лучше тебя даже Петр не ведет. И не прикидывайся Красной Шапочкой. Решил – действуй.

– Ну, ежели ты приказываешь, – якобы неохотно протянул Гуров, достал из кармана сотовый телефон, набрал номер.

– Слушаю вас, – ответил грубоватый женский голос.

– Добрый день, Варвара Никитична, – сказал Гуров. – Меня зовут Лев Иванович, могу я поговорить с Николаем Николаевичем?

– Здравствуйте, Лев Иванович. – Варвара старалась говорить мягко. – Николай еще не оклемался, дремлет. Очень нужен?

– Добрый день, полковник, – прозвучал уверенный мужской голос. – Я слушаю. Однажды я назвал Варвару домоправительницей, так она запомнила, очень ей такая должность по душе.

– Извините, Николай Николаевич, если вам удобнее обращаться ко мне по званию, не сочтите за труд, добавляйте слово «господин». А стремление женщины к власти – нормальное явление. Ну, ближе к делу. Мой друг приглашал вас к нам на обед. Как вы к этому относитесь?

– Можно, господин полковник. – Чувствовалось, что Акула улыбается. – Когда и где?

– Остановились мы в особняке господина Бунича. Сейчас двенадцать, обед приготовить следует, так что давайте часиков в шестнадцать.

– Форма одежды парадная? – рассмеялся Николай.

– Удобная, господин Тишин. – Гуров тоже улыбнулся. – Если не возражаете, возьмите с собой супругу. Красивая женщина придает застолью определенный шарм, сильно сокращает количество выпитого и исправляет нашу мужицкую речь.

– Значит, в шестнадцать? – Николай выдержал паузу. – И никаких сюрпризов?

– Что за праздник без сюрпризов? – удивился Гуров. – Мы люди русские, не немцы какие-нибудь. Поклон Мефодию Сильверстовичу. Ждем. – Он отсоединился. – Ну, ребята, вы занимаетесь столом, я отъеду на часик-другой.

Гурову не давала покоя мысль о судьбе бывшего директора цирка Алексея Ивановича Колесникова по прозвищу Капитан. Рассказ циркового клоуна Классика о беспробудном пьянстве и близкой кончине общего друга казался сыщику чудовищным. В таком состоянии с человеком и профессиональные наркологи справляются с большим трудом, а порой и не справляются. Наука наукой, а возможности человеческого организма не беспредельны, но я обязан сделать все от меня зависящее, решил Гуров, и выехал со двора.

Где живет Колесников, сыщик помнил прекрасно. Три года назад он ночью, спасаясь от преследования, нашел квартиру Алексея. Теперь сам бог велит. И точно, дом и квартиру он отыскал без труда, дверь была открыта, но дома – пусто.

Гуров не ужаснулся – подобные лежбища он видел неоднократно, они походили друг на друга как две капли воды. Потеки на стенах, застывшая еда на полу, темные окна, неубранная кровать, на которой валялись тапочки. И везде: на столах, на полу – грязная посуда и пустые бутылки. Главное же – воздух. Таким воздухом нормальный человек дышать не может. Он был не только невообразимо вонюч, но и физически осязаем, казался какой-то субстанцией, имеющей высокую плотность.

Гуров распахнул окно и услышал за спиной женский надрывный голос:

– Взять тут уже нечего! Пошел отсюда, вурдалак! Добили мужика окончательно!

Гуров повернулся и увидел в дверях женщину лет тридцати, некрасивую и лохматую, но определенно трезвую. Она стояла, вооружившись половой щеткой, и воинственно наступала на незваного гостя. Разглядев его, соседка остановилась и несколько растерянно спросила:

– Вы кто будете? Квартиру хотите забрать? Давно не плачено?

– Я друг Алексея Ивановича, – ответил Гуров. – Из Москвы приехал, не был давно. А вы соседка?

Женщина отставила щетку, облизнула губы, провела ладонями по нечесаным волосам, попыталась одернуть мятое платье.

– Соседка. Машей зовут. Я с Лешкой всю ночь воевала, к утру он заснул, я к себе ушла. Нету его? Значит, в магазине побирается, денег у него давно нет, продал все. – Женщина заплакала. – Его в больницу бы срочно. Так кто за лечение заплатит? А если без денег, там еще хуже.

– Маша, квартиру в божеский вид бы привести… Не возьметесь? Я заплачу.

– Так сколько же можно? Я ее разов десять мыла. Его дружки, этот хромоногий и худющий, что из цирка, уж и платили мне, и жили тут, все без толку. – Маша снова заплакала.

– А мы в последний раз все заново сделаем, – уверенно произнес Гуров. – А магазин где? – Он протянул женщине двести рублей. – Хватит?

– Да бог с вами! – Маша хотела отпихнуть деньги, не удержалась, взяла. – А магазин направо, через дом.

– Маша, вы квартиру приберите и заприте. Алексей ночевать не будет, я его уведу.

– Да он уже почти не ходит…

– Значит, унесем. Я не прощаюсь, днями зайду. – Гуров кивнул и вышел.

И магазины такие Гуров видел, раньше их было в Москве предостаточно. И посетителей знал. Лица серые, зеленые, красные, ну и запах, конечно. Люди, не люди, словно из фильма ужасов. Он прошел сквозь «тройки» и «четверки», которые, дрожа, распивали красное вино. Сыщик двигался медленно, оглядываясь, на него налетел небритый детина, тяжело выдохнул:

– Дай червонец.

– Не дам. – Гуров отстранил пьяницу, но тот вцепился в руках.

– Жалко, да?

– Отстань, не жалко. – Гуров хотел идти дальше, думая враз и об Алексее, и обо всех этих людях, и о правителях.

– Коли не жалко, чего не даешь? – не отставал алкаш.

– Лешку Колесникова знаешь? – спросил Гуров.

– А то. Но у Лешки нету, он сам с похмелья загибается.

– Отведи к Лешке – получишь червонец, – отрезал Гуров.

– Обманешь, – гундел алкаш.

– Ты хочешь по харе или червонец? – Гуров железной рукой схватил алкаша за отвороты куртки. – Веди, сука! Иначе в этой жизни ты опохмелиться не успеешь.

Алексей Колесников, бывший директор цирка, грозный Капитан, сидел в подсобке и, обхватив стакан двумя руками, пытался отхлебнуть жидкий чай.

– Глотай, милок, полегчает, – говорила стоявшая рядом уборщица. – А на портвейн у меня нету. – Она перекрестилась. – Разве ж я бы отказала божьему человеку? Я щас тебе валерьяновку достану.

Гуров приятеля узнал, тряхнул за плечо.

– Здорово, Леша!

Глаза у Алексея заплыли, и, чтобы взглянуть на человека, ему приходилось запрокидывать голову. По бессмысленной мути в глазах Гуров понял, что Колесников его узнать не способен. Он оставил приятеля в покое, пошел в отдел, где торговали водкой и коньяком, здесь не было ни покупателей, ни продавца. Лишь один браток с литой шеей и бритым затылком грохотал кулаком по прилавку и выплевывал разные слова. Гуров молча встал рядом.