Ключ от миража - Татьяна Степанова

Клавдия Захаровна Зотова пришла в ЖЭК ровно к 12 часам. В тесной комнатке на втором этаже в этот день местный участковый вел прием населения. Но сегодня народ в помещении ЖЭКа толпился только на первом этаже, где заседали коммунальные службы. Второй этаж был тих и пуст.

Клавдия Захаровна сначала даже решила: она перепутала число и сегодня приема нет. Однако для порядка все же постучала в дверь кабинета. И оттуда кто-то вежливо откликнулся: «Заходите, пожалуйста». Однако вместо участкового за столом Клавдия Захаровна увидела молодого мужчину в свитере и кожаной куртке.

— Я к Бородулину, участковому, — известила с порога Клавдия Захаровна, демонстрируя бумагу, подписанную жильцами. — Что ж, не принимает, что ли, сегодня? Заболел или сбежал от нас?

— Вы из четвертого корпуса? — спросил незнакомец. — Ваша как фамилия?

— Зотова я, — представилась Клавдия Захаровна.

— Ах, Клавдия Захаровна! — незнакомец вежливо указал на стул напротив себя. — Добрый день, вы ведь от общественности, от жильцов? Вы и подписи уже собрали?

— Я? — Зотова немного растерялась. — Вот жалуем-ся мы всем домом. Беспредел у нас и разбой, а милиция мер не принимает, не защищает нас. Вы кто ж такой будете? Лицо мне что-то ваше знакомо. Из прокуратуры? Я вас точно видела где-то. В префектуре округа?

— Уголовный розыск, отдел убийств, — незнакомец извлек удостоверение и показал Зотовой. — Колосов меня зовут, Никита Михайлович. Вот по жалобе жильцов из четвертого корпуса как раз и приехал разбираться. По той вашей коллективной жалобе устной, что высказывали вы во время осмотра места происшествия несколько дней назад. Тогда в адрес местных правоохранительных органов вами были высказаны серьезные претензии. А теперь, вижу, вы их в письменную форму уже облекли. Что ж, хорошо, слушаю вас, давайте вместе разбираться.

Клавдия Захаровна опустилась на стул. Протянула свои бумаги. В красном удостоверении она успела прочесть, что этот Колосов «майор» и чего-то там «начальник». Ну и пусть его, он больше подходит, чем участковый.

— Что ж, давайте разбираться. Только уж больно вы молодой-то… — Зотова критически оглядела Колосова и сняла с головы вязаный розовый берет, расстегнула пальто. — Я вам расскажу все, как тут у нас было в субботу и какого страха мы, жильцы, снова натерпелись.

Колосов слушал, то и дело кивая. Прошел час. Зотова не умолкала. Говорила, говорила, рассуждала, сердилась, язвила, сомневалась, предполагала. Колосов слушал. Пока все показания пенсионерки были только насчет того, что «милиция ничего не делает и зря деньги получает». Песнь эта была Колосову знакома. Он слушал Зотову, а думал о Кате.

Она позвонила. А это значило, что все нормально и она уже начала работать там, в ДОМЕ. Голос ее в трубке был бодрым:

— Первый, Первый, я Пятый, прием!

— А нельзя посерьезнее начинать утренний рапорт? — спросил Колосов. Ее голос он узнал бы из тысячи голосов. Узнал, даже если бы она не ехидничала вот так. — Здравствуй, как дела? Как ночь прошла? Какие новости?

Он задавал вопросы деловито и быстро, хотя в душе ему очень хотелось подыграть ей: «Пятый, я Шестой, Юстас — Алексу». Катя быстро рассказала о Зотовой и Вишневской. Передала, что Зотова собирается явиться к двенадцати в ЖЭК на прием к участковому с жалобой. А Вишневская высказывает намерения съехать с квартиры.

— Все понял, — сказал Колосов. — Дам этих мы с Колей на себя возьмем. Ты-то как? А это… Серега где?

— Мещерский убыл домой в 21.30, — холодно доложила Катя. — Еще вопросы будут? Приказания?

— Нет, — Колосов кашлянул. Черт, он ведь совсем не это имел в виду, спрашивая про Мещерского. Правда, если честно признаться, какие-то мысли у него были.., тревожные, но… — Ладно, ты как сама? Привыкаешь?

— Привыкаю, — Катя отвечала мрачно. — А что мне дальше делать? Сидеть в квартире, во дворе слоняться или прямо к соседям в двери ломиться?

— Решай сама. Ты же хотела это… Ну, вникнуть в сам оперативный процесс поиска, окунуться в романтику наших будней. Действуй по обстановке. И помни, любая твоя информация для нас ценна. Так что сразу же звони. Других жильцов еще не видела?

— Видела некоторых. Представляешь, узнаю всех по этим вашим снимкам. Даже самой странно, впрочем, у меня зрительная память на высоте, — похвасталась Катя. — А Вишневской настоятельно советую заняться прямо сейчас; не откладывая. У нее связь с этим вашим Литейщиковым, они сегодня вместе ночь провели. И по какой-то причине она собирается отсюда уезжать.На том первый рапорт и закончился. Они со Свидерко решили: взять фигуранток — старую и молодую — в плотную разработку немедленно.

— Кому бабка, кому девица, как делить будем спички тянуть? — спросил Свидерко. — Учти, у меня на Литейщикова — досье, ребята банк данных перелопатили, по этой Алине работают, и уже кое-что любопытное есть.

— Ну, раз так, я Зотовой займусь, — Колосов не стал спорить. Это было, впрочем, совершенно бесполезно — Свидерко все равно бы «девицу» не уступил. — Я ее помню, крикливая старушка, шумная, но… Это ведь ее инициатива — жаловаться. А разбор жалоб — это не допрос. На допросе человек скучный, зажатый, слова из него не вытянешь, а когда жалуется — совсем другое дело. Сердце прямо радуется.