Полночные воспоминания - Сидни Шелдон

"Пожалуй, пора начинать действовать, – решил Демирис. После того как он благополучно избавился от Ставроса и Чотаса, единственным человеком, связывающим его с теми событиями, была Кэтрин. Шансов на то, что это выйдет наружу, было мало, но, как выяснил Наполеон Чотас, Демирис не склонен был рисковать. «Жаль, – подумал Демирис, – что ей придется умереть. Она так красива. Но сначала вилла в Рафине».

Он уже купил виллу. Он повезет туда Кэтрин и будет там заниматься с ней любовью, как когда-то Ларри Дуглас занимался любовью с Ноэлли. А потом…

Время от времени что-нибудь напоминало Кэтрин о прошлом. Она прочитала в «Лондон Таймс» о смерти Фредерика Ставроса и Наполеона Чотаса и, возможно, не обратила бы на это внимания, если бы там к тому же не упоминалось, что оба были адвокатами Ларри Дугласа и Ноэлли Пейдж.

В ту ночь она опять видела сон.

* * *

Как– то утром ее взволновала другая заметка в газете: «Уильям Фрейзер, помощник президента США Гарри Трумэна, прибыл в Лондон, чтобы обсудить с британским премьер-министром новое торговое соглашение».

Она опустила газету, почувствовав вдруг, как у нее защемило сердце. «Уильям Фрейзер». Он играл такую большую роль в ее жизни. «Что было бы, если б я не бросила его?»

Кэтрин сидела за письменным столом, вновь перечитывая заметку, и улыбка блуждала на ее лице. Уильям Фрейзер был одним из самых дорогих ей людей. От воспоминаний о нем становилось тепло на душе, и она чувствовала себя любимой. И вот он здесь, в Лондоне. "Я должна его увидеть, – подумала она. – Если верить газете, он остановился в гостинице «Клэридж».

Дрожащими пальцами Кэтрин набрала номер гостиницы. Ей казалось, что прошлое вот-вот станет настоящим. Она вдруг поняла, что ей ужасно хочется видеть Фрейзера. «Что он скажет, когда услышит мой голос, когда увидит меня?»

Голос телефонистки сказал:

– Доброе утро. Гостиница «Клэридж».

Кэтрин перевела дыхание:

– Пожалуйста, мистера Фрейзера.

– Простите, мадам. Как вы сказали, мистера или миссис Фрейзер? Ощущение было такое, будто ее ударили. «Какая же я дура! Почему я об этом не подумала? Конечно, он наверняка женат».

– Мадам…

– Я… нет, ничего. Благодарю вас. – Она медленно положила трубку. «Опоздала. Все кончено. Коста был прав. Пусть прошлое останется в прошлом».

* * *

Одиночество способно разъедать душу. Каждый нуждается в ком-то, с кем можно было бы разделить и радость, и славу, и страдания. Кэтрин же жила среди незнакомцев, как бы со стороны наблюдала за счастьем семейных пар и прислушивалась к смеху влюбленных. Но жалеть себя она не собиралась.

«Я не единственная одинокая женщина в мире. Зато я живу! Я живу!»

* * *

В Лондоне всегда можно было найти чем заняться. В кинотеатрах крутили американские фильмы, и многие из них Кэтрин нравились. Она посмотрела «Острие бритвы» и «Анну и Сиамского короля». Ее очень растревожил фильм «Джентльменское соглашение», а Грант был просто великолепен в «Холостяке». Кэтрин также часто ходила на концерты в «Альберт Холл» и балетные спектакли в «Сэдлерз Уэлдс». Ездила она и в «Стратфорд на Авоне», чтобы посмотреть Энтони Квала в «Укрощении строптивой» и Лоуренса Оливье в «Ричарде III». Но большого удовольствия от походов в театры в одиночестве она не получала.

И тогда– то и появился Кирк Рейнольдс.

Как– то в конторе к Кэтрин подошел высокий симпатичный мужчина и представился:

– Я Кирк Рейнольдс. Где вы раньше были?

– Простите, что вы сказали?

– Я давно вас жду.

Вот так это все и началось.

Кирк Рейнольдс был американским адвокатом, работавшим у Константина Демириса и занимавшимся вопросами слияния с международными организациями. Ему было слегка за сорок, он был серьезен, умен и внимателен.

* * *

Как– то обсуждая Кирка Рейнольдса с Эвелин, Кэтрин сказала:

– Знаешь, что мне в нем нравится больше всего? При нем я чувствую себя женщиной. Я этого чувства уже давно не испытывала.

– Право, не знаю, – засомневалась Эвелин. – На твоем месте я бы вела себя осторожно. Не торопи события.

– Не буду, – пообещала Кэтрин.

* * *

Кирк Рейнольдс показал Кэтрин лондонский юридический мир. Они побывали в суде «Олд Бейли», где уже несколько столетий подряд судили уголовников, прошлись по главному залу суда мимо мрачных адвокатов в париках и мантиях. Посетили они и то место, где когда-то была тюрьма «Ньюгейт», построенная в XVIII веке. Там, где была тюрьма, дорога расширялась, потом неожиданно снова сужалась.

– Странно, – заметила Кэтрин, – почему они построили такую дорогу?

– Чтоб было место для толпы. Именно здесь преступников публично казнили.

Кэтрин вздрогнула. Это замечание напомнило ей о многом.

* * *

Однажды вечером Кирк Рейнольдс повез Кэтрин по Восточно-Индийской дороге, что вела вдоль причалов. – Еще совсем недавно полицейские ходили здесь только парами, – сказал Кирк. – Тут всегда было полно преступников. Вокруг было темно и неуютно, и Кэтрин казалось, что опасность подстерегает их за каждым углом.

Они поужинали на балконе одного из старинных английских кабачков. Балкон выходил на Темзу, где были пришвартованы большие морские суда, мимо которых проплывали баржи.

Кэтрин обожала необычные названия лондонских кабачков. «Старый чеширский сыр», «Фальстаф» и «Козел в сапогах». А как-то они побывали в живописной старой таверне под названием «Орел».

– Могу поспорить, ты пела об этой таверне, когда была маленькой, сказал Кирк.

Кэтрин с удивлением посмотрела на него:

– Пела? Да я никогда ничего о ней не слышала.

– Нет, пела. Здесь когда-то сочинили детскую песенку.

– Какую песенку?

– Много лет назад в районе городской дороги жили портные. К концу недели, когда кончались деньги, портные закладывали свои утюги до получки. И кто-то сочинил об этом песенку:

Вдоль по дороге В «Орел» и обратно Утекают денежки Вместе с утюгами.

Кэтрин рассмеялась:

– Господи, да откуда ты все это знаешь?

– Юристы должны все знать. Ты на лыжах ходишь?

– Боюсь, что нет. А в чем дело?

Он вдруг стал серьезным.

– Я собираюсь в Сент-Мориц. Там великолепные лыжные тренеры. Кэтрин, ты поедешь со мной?

Вопрос застал ее врасплох.

Кирк терпеливо ждал ответа.

– Я… право, не знаю, Кирк.

– Но ты подумаешь над моим предложением?

– Да. – Кэтрин почувствовала, что вся дрожит. Она внезапно вспомнила, какое это было наслаждение заниматься любовью с Ларри. Придется ли ей когда-нибудь испытать нечто подобное? – Хорошо, я подумаю.