С первого взгляда - Галина Владимировна Романова

И сейчас ей до зуда в ладонях захотелось почувствовать шероховатость оплетки руля собственной машины. Захотелось сжать ее, с силой вдавить педаль газа в пол и лететь потом на запретной скорости, но не за Денисом – нет, а к институту, который он возглавлял. Захотелось рассмотреть получше тот самый «Форд», который будто бы забыл включить в список друг Дениса.

Забыл или как?!

Захотелось дождаться хозяина этой машины и задать ему вопрос. Один-единственный и прямо в лоб: был он или не был тем роковым вечером на парковке загородного дома? И если да, то зачем? Что ему там понадобилось? И…

Ему или ей придется задавать вопросы?!

И Саша бы непременно поехала к институту, и возле чужой машины несла бы вахту, невзирая на погодные условия. Но – первое – сегодня была суббота, институт не работал. Второе – она боялась.

Да, боялась, и что! Она имела право на страх, хотя он и был трусливее трусливого, был мелким и где-то даже пакостным. Он запирал ее душу, не давая простора ни одному порыву, он перекраивал ее жизнь, он заставлял жить с оглядкой. И оглядываться в последнее время приходилось все чаще и чаще.

Саша оттолкнулась от подоконника, пошла из спальни. Зашла в гостиную.

Ага! Саквояж кожаный Денис все-таки достал с антресолей. Когда успел? Может, с вечера готовился? Да, видимо, так. Достал саквояж, решив уйти. Но вечер пятницы не расположил.

Он вернулся поздно. Саша уже давно дремала в кресле, свесив ноги с подлокотника.

– Милый, ты? – спросила сквозь дрему.

– Я, – ответил он коротко, заглянул в гостиную, пробормотал с непонятной завистью: – Ух ты, как тут у тебя уютно!

У нее что-то вполголоса бормотало по телику, метался искусственным пламенем камин, торшер горел в углу, отбрасывая нежно-розовый отсвет на паркет. На столике перед креслом, в котором она дремала, кофейник, правда, с остывшим к тому времени кофе, имбирное печенье с орехами. К печенью она тоже не притронулась, на ночь вредно. Для него поставила, а он задерживался.

– Кофе подогреть? – спросила Саша и потянулась, вытягивая длинные ноги в домашних бархатных брюках.

Он что-то пробурчал в ответ. Вопроса она повторять не стала. Он не повторил просьбы, если она и содержалась в его неразборчивом бурчании. Чем-то гремел, скрипел в прихожей. Наверное, как раз и доставал свой любимый саквояж, решив уйти раз и навсегда.

Потом что-то помешало. Саквояж остался на ночь без вещей. Утром Денис торопился. Было очень заметно, что он торопится. В спешке скандалил, в спешке покидал супружескую спальню. Брился, умывался, одевался все так же торопливо, на бегу.

Где же тут вещи собирать! Этот процесс требует основательного подхода. Нельзя было ничего забыть в этом доме, чтобы не возвращаться. Нельзя было взять с собой ничего лишнего. Ничего, способного разбудить воспоминания. Они должны были остаться в этом доме. Должны были остаться в старой жизни со старой женой.

А она старая, да?

Саша как раз добрела до ванной комнаты. Подошла к зеркалу над раковиной, пододвинула лицо к нему почти вплотную. Нет, морщин не было. Никаких носогубных складок, гусиных лапок в уголках глаз. Ничего, намекающего на возраст. Кроме разве что потухшего взгляда.

Марин далеко не такой, каким его постоянно рисует Денис. Он один из всех заметил перемены в подружке. И обеспокоился. Она пока не позволяла ему влезать в свои проблемы. Считала, что незачем.

Помочь не мог. Советы давать она сама мастер. Просто посидеть и послушать ее бабий скулеж? Мог бы, конечно. А ну как он зевать станет, что тогда? Она рассердится на него и выставит вон. И обиду затаит, хотя он и ни при чем. Он тоже не поймет, что почем. И станут они обходить друг друга, если не за версту, то не очень близко.

А Марин…

А Марин ведь, по сути, единственный, кто остался рядом с ней сейчас. Или она с ним, черт его знает.

Снегиревы после трагедии с Аллой замкнулись как-то, уединились, сами не звонят. На ее звонки отвечают односложно. С Антоном что-то поцапались. Он сердито сопит и не рассказывает. Рогулины с Логиновыми не входили в число лиц, с которыми Саша была способна откровенничать, а уж тем более искать в них для себя поддержку. Так они тоже сейчас не особенно жаждут общения. Сима Логинова, которую Саша всегда про себя считала не очень умной особой, недавно в телефонном разговоре с одной их общей знакомой обронила, что им следует обновить компанию. Что длительное общение таких разных, по сути, людей всегда пагубно сказывается на отношениях, а иногда и на самой жизни.

Никто и не умолял, между прочим!

Саша едва сдержалась, чтобы не фыркнуть именно такими словами, когда эта самая общая знакомая, тут же после телефонного трепа с Логиновой, перезвонила ей и передала в лицах весь разговор. Не без удовольствия передавала, строго выдерживая интонацию.

Влада…

Теперь, после того как та ловко использовала страшную ситуацию себе во благо, решив женить на себе Антона, Саша ей не особенно доверяла. Нет, она, конечно, понимала ее чисто по-женски и по-человечески. Девушка столько лет была безнадежно влюблена в него. Так долго страдала. Уже утратила веру в то, что когда-нибудь сможет и будет счастлива.

И тут такой подарок судьбы! Гибель Аллы для нее просто шесть номеров из шести, джек-пот в самой безнадежной лотерее, и как там еще называется неожиданно свалившееся на тебя счастье?

А может, и не неожиданное, а? Может, все ожидаемо, спланировано и…

Нет! Ну, нет же! Не могла Влада так сделать. И если бы могла, какого черта ждала так долго?! Давно бы уже прибрала к рукам норовистого Антона, устроив его бывшей жене какой-нибудь несчастный случай на охоте, к примеру.

Как-то они баловались подобными развлечениями. Логиновы их к этому приучали. Рыбалки какие-то экзотические. Охота на крупного зверя. И все исправно этим занимались, послушно покупая дорогостоящее снаряжение и оружие.

Один Денис отказывался во всем этом участвовать.

– Я не желаю идти на поводу у капризных идиотов, не знающих, куда девать лишние деньги. У меня нет лишних денег. Нет лишнего времени.

Да, да, да!

Слишком поздно ей стал понятен истинный смысл подобного прагматичного заявления. Слишком поздно.

Да, не было лишних денег, потому что статей расхода вдруг стало до фига! Содержать сразу две семьи – это не каждому по карману!

Да, не было лишнего времени, потому что и его надо было выкроить. Пристрачивать лишние часы и минуты для другой женщины и внебрачной дочери, отрывая с мясом его у своей жены.

Надо было бить тревогу раньше. Теперь поздно. Теперь он уйдет. Не просто так достал он с полки кожаный саквояж. Не успел забить его вещами? Ничего, забьет еще. Вот когда Саши не будет дома, он этим и займется. Она же не должна путаться у него под ногами. Не должна способствовать тому, чтобы он совершал переход из одной жизни в другую в величайшей спешке.