С первого взгляда - Галина Владимировна Романова

– То есть? – Он недоуменно рассматривал покачивающую головой женщину. – Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что Алка что-то чувствовала. Какую-то опасность. Что-то нависло над ней. Вот она и дала вам мой номер телефона. Только… Только я не пойму в какой связи? – И она резко увела взгляд в сторону, то ли нервничала, то ли врала. – Однажды уже такое было. Она таскалась с одним наркоманом. Дрянь мужичонка. Но Алка запала на него. Так вот он пригласил ее куда-то отдыхать. Алла прикатила туда, посмотрела на публику, перепугалась. Подошла к прислуге и втиснула ей мой номер телефона. Если, говорит, со мной что-то не так, звоните срочно этому человеку. Он выручит.

– Выручили?

Антон снова в тоске огляделся.

Что же он проглядел в своей девочке, а? С наркоманом?! Отдыхать?! Просить о помощи не близких друзей, не его, с которым делила дом, кров и стол целых десять лет, а эту…

– Выручила, – кивнула она. – Они там все обкололись, начали вытворять черт-те что. У нее телефон отобрали, уж совсем было к оргии приступили. Прислуга позвонила. Тут я потихоньку подъехала и вытащила голубушку. Небось голову ломаете, почему я, а не кто-то?

– Ломаю, знаете! – взорвался Антон и заходил по комнате, пиная коробки, оказавшиеся наполовину пустыми. – Как же так можно было…

– Опуститься? – догадливо ухмыльнулась она.

– Именно!

– Да не опускалась она. Не угадали вы. – Очередной окурок ткнулся в спинку кровати, оставляя крохотную подпалину. – Она… Как она любила повторять: щупала жизнь, вот!

– Что, что??? – Он аж поперхнулся своим изумлением и стоял, вытаращив глаза, минут пять беззвучно. – Щупала жизнь?

– Именно. Ей было все интересно попробовать, узнать, пощупать. Подохнешь и не узнаешь, как это – жить по-разному. Это она любила так говорить. А почему я, не кто-то? Так тут тоже все просто.

– Проще некуда, – воскликнул Антон с горечью.

– Мне ей не нужно было все объяснять: почему, да как ты могла, да разве так можно, и все такое. Я все принимала, как есть. Нравилось ей, да за-ради бога! Я никогда не задавала лишних вопросов, не лезла к ней в душу. Она ко мне, кстати, тоже. Понятно хоть немного?

– Нет, – не стал изворачиваться Антон. – Я вообще ничего не понимаю. Исследовательница, мать ее! Жизнь она щупала!.. Вы когда с ней в последний раз виделись?

– Ой, давно. Очень давно! Как она с юристом начала снова жить, точно. Он терпеть меня не мог.

Марин со вздохом и без лишней предвзятости понял соперника.

– Она не звонила, я не лезла. Зачем? Не в моих принципах навязываться. А тут она снова вдруг обо мне вспомнила, надо же… – Она тоже встала, подошла ближе к Антону, уставилась на него и вдруг спрашивает: – Считаете так же, как и я?

– А как вы считаете? – Он невольно отступил. От женщины очень неприятно пахло.

– Считаю, что она не случайно дала телефон вам и еще кому-то. Чего-то она боялась. Может, юриста своего? Как он, кстати, пережил ее кончину?

– Не знаю. Его ищут.

– Так он сбежал?! – всплеснула она сухонькими ручонками и замотала головой, приводя в движение редкие прядки тусклых волос. – Надо же! Он и убил, считаете?

– Я никак не считаю, – буркнул Марин и отвернулся.

Он много как считал. Себя в том числе считал виновным. Не на сто процентов, а вдруг? Бегство Сергея тоже выглядело странным. Он хоть и уехал раньше других прочих, но ведь запросто мог вернуться. Утром, по словам Снегиревых, и ворота были нараспашку, поскольку охранник Ваниного дядьки сорвался и запил. И дом оказался незапертым. Кто не проследил и не запер? Или кто открыл? И кому?

– Ее убить мог кто угодно, – проворчал он. – Дом в лесном массиве. В округе на десять километров никого. Утром и ворота были не заперты, и дом.

– Ух ты! Выноси все, что захочешь, называется? Украли что-нибудь?

– Нет.

– А убили одну Аллу?

– Да. Больше никто не пострадал.

– И у всех присутствующих железное алиби? – не унималась тетя, дымя ему прямо в лицо. – У вас в первую очередь, я угадала?

– Да. – Его уже корчило оттого, что она оказалась такой умной и проницательной, а от самого себя еще сильнее.

– Один Серж под подозрением? – Она задумчиво почесала переносицу. – Как удачно-то.

– Да, и еще тысяча человек, которые могли запросто пробраться в незапертый дом.

– Могли, – согласно кивнула она. – Или могла… Вы знаете, что Серж собирался жениться?

– Слышал что-то.

– И что почти накануне свадьбы ушел от невесты к Алке, тоже слышали?

– Да.

– А милиция не рассматривает такой версии, что Сержа никто не найдет… живым?

– О господи!!! – всплеснул руками Марин. – Ремень на шее Аллы был затянут с такой силой, что женские руки просто исключаются. Та женщина, девушка не могла с такой силой… И потом Сергей спортивного телосложения, его-то она как?

– Менты их, что ли, исключили? Женские руки? – Ее бесцветные губы скривились насмешливой ухмылкой. – Они придурки! Когда женщина кого-то так остро ненавидит, как ненавидела Аллу невеста Сергея, то силы у нее втрое больше.

И он тут же снова подумал о Владе.

Вот почему Сашка запретила ему думать о ней как о злодейке? Сначала ругала его за то, что он ее обидел. Еще переживала по этому поводу. Говорила, что нельзя обижать женщину, которая любит с такой силой и так давно. Потом вдруг резво встала на ее защиту. Только потому, что Влада решила помочь ему – непутевому, состряпав липовое алиби?

Так это алиби может и ее спасать, вот!

Мотив у нее для убийства был? Был и даже два!

Первый: избавиться от ненавистной соперницы. Второй: методом шантажа и преступного сговора с их общими друзьями женить на себе Марина. Одним ударом сразу двух зайцев.

Даже если она и не убивала Аллу и точно знает, что не убивал ее Марин, она станет молчать. Дрянь! Молчание ей выгодно.

А она ведь не могла не слышать, кто входил в комнату к его бывшей жене. Двери их спален рядом. Алла свою дверь запирала. Стало быть, тот, кто пришел ее убивать, сначала постучал. Правильно? Правильно. Он постучал. Алла должна была спросить: кто. Этот кто – ответил, кто он. И…

И снова получается, что Влада не могла не слышать и не узнать голос того, кто входил в соседнюю комнату. Если, конечно же, в самом деле это была не сама Влада или не он – Марин.

Но она станет молчать до победного, потому что молчание ей выгодно!