Фуршет для одинокой дамы - Татьяна Полякова

Ресторан оказался заведением средней руки, еда скверной,музыка слишком громкой, ко всему прочему Кирилл раздражал насмешками, такоечувство, что он решил вывести меня из терпения. Я была скромна, улыбчива имолчалива, держала себя в руках, но ужин никакого удовольствия не доставил.

— Что у нас сегодня в программе? — вежливоспросила я, когда Кирилл расплатился.

— Ничего. Отдых после насыщенного дня. Хотя, если у васесть предложения…

— Никаких предложений.

Мы вернулись в кемпинг. К тому моменту уже стемнело, Кириллрешил искупаться, а я отправилась спать и уснула так крепко, что даже неслышала, как он вернулся.

Разбудил меня чей-то крик, хотя, может, кричали в моем сне,снилось мне что-то страшное, а может, кричала какая-то ночная птица. Япроснулась, подняла голову от подушки и прислушалась. Было тихо, лишь мошкаранадоедливо жужжала, в открытое окно пахнуло свежестью. Ветер сменился и теперьдул с моря, я услышала шум воды, ровный, далекий гул. Может, будет шторм?

Я повернулась на бок и даже закрыла глаза, но сон не шел,сердце вдруг застучало часто-часто, я вновь приподнялась, напряженновслушиваясь в тишину за окном. Руки сделались липкими, а сердце забилось ещечаще.

Я была напугана и не находила причину своего страха. Темнотаза окном? Тишина? Сон, который приснился и все не отпускает?

— Сон, — пробормотала я и в страхе замерла,испугавшись, что меня услышат. «Чепуха какая, — подумала сердито, злясь насебя за этот неожиданный приступ необъяснимого ужаса. — Спать. Закройглаза и спи. Просто темная ночь, незнакомое место, море шумит, будет шторм. Воти все. Спи». Вместо желанного покоя появилась потребность заорать во все горло,позвать Кирилла. Я уже открыла рот, чтобы в самом деле его окликнуть, но тутпредставила себе его насмешливую физиономию и то, как глупо буду выглядеть,объясняя свои ночные страхи. Разумеется, он решит, что я просто жажду еговнимания и ищу повода оказаться в его постели, не теряя уважения к себе. Хотякакое, к черту, уважение? — Ни за что, — сказала я грозно, натягиваяпростыню себе на голову. — Буду считать до тысячи, говорят, помогает.

Скрипнула ступенька. Сначала я даже не поняла, что это,просто выделила звук среди других ночных звуков, и тут же стало тихо. Я села впостели, теперь сердце не стучало, оно вроде бы замерло или вовсе куда-топровалилось. Я сидела, таращась в темноту, вся обратившись в слух.

Вновь шорох, глухой, невнятный, и снова тишина. Скрип…теперь я была почти уверена: открыли дверь, осторожно, почти бесшумно. Я дажене могла сказать, что слышу шаги, я их чувствовала… шаг… пауза, опять шаги.

— Кирилл, — позвала я, вышло глухое шипение, якашлянула и вновь позвала:

— Кирилл… — на этот раз получилось громче. Шорох, вдругчто-то упало, затем страшный грохот, за стеной странно булькнуло, а я, не помнясебя, бросилась к окну.

Я дергала за деревянную раму с натянутой сеткой, онаподалась, но лишь с одной стороны, со второй ее что-то держало, я дернула ещераз, остервенело, зло, она упала мне под ноги, и в тот же миг я услышалаторопливые шаги, кто-то быстро шел к двери в мою комнату.

«Это не Кирилл, — пронеслось в мозгу. — Зачем емувести себя так по-дурацки, он бы ответил…» Я хотела закричать и не смогла, сужасом подумав: я не успею выбраться в окно, просто не успею. Дверь ужеоткрывалась, и я сделала ужасную глупость — нырнула под кровать. Закатиласьодним боком и едва не чихнула, оказавшись в душном пыльном пространстве, гдеможно было задохнуться.