Сон дядюшки Фрейда - Дарья Донцова

– С креветками, – пропищала я.

– Какие-то они необычные, – удивилась Алиса, – та-а-акие я никогда не видела. Люблю морских га-а-адов.

– Дайте-ка мне попробовать, – потер руки Леонид и потянулся к фарфоровой миске.

– Не смей! – остановил его хозяин. – Не трогай.

– Почему? – вскинул брови Деревянко.

– У тебя на ужин икра, – улыбнулся профессор, – кстати, как новые апартаменты? Нравится вид с балкона?

Все перестали жевать и уставились на Леню.

– Роскошный, – гордо произнес тот, – и кровать королевская, телевизор во всю стену.

– Те-ле-ви-зор? – по слогам повторила Алиса. – А мне ска-а-азали, что телеков здесь нет, шоу не посмотришь, а я их люблю.

– В прямой трансляции Леня программы не смотрит, – объяснил профессор, – у него DVD установлено.

– Па-а-ачему у него, а не у меня? – надулась жертва пластической хирургии.

– Леонид – комиссар, – заявил Борис Валентинович, – ему теперь подчиняются все, кроме меня. Сейчас увидите, как это работает. Леня, прикажи Гарри что-нибудь сделать.

– Встань и продекламируй стишок, – после короткой паузы велел Деревянко.

Старичок вскочил и откашлялся.

– В лесу родилась елочка, в лесу она росла, зимой и летом стройная, зеленая была.

– Клево! – восхитился комиссар. – Немного не по сезону, но сойдет. Он выполнит все, что я потребую?

– Не имеет права отказаться, – заверил Борис, – неуважение к комиссару означает пренебрежение ко мне.

Я, воспользовавшись тем, что все смотрят на Леонида, прикрыла свою тарелку салфеткой, сгребла в нее салат, скомкала и засунула в рукав безразмерной блузы.

– Гарри, встань на четвереньки, – велел Леонид.

Старичок, кряхтя, выполнил приказ.

– Прикольно! Теперь залай, – распорядился Деревянко.

– Гав, гав, гав, – протявкал дедок.

– Отвратительно, – вырвалось у меня.

– Эй, ты что-то сказала? – вопросил комиссар и уставился на Риту.

– Нет, – задрожала та, – Даша вякнула: «отвратительно».

– Салат показался гадким? – фыркнул Деревянко.

Наверное, надо было ответить «да», но меня черт дернул за язык.

– Чувство брезгливости вызывает ваше поведение. Нельзя смеяться над пожилым человеком и унижать его.

Леонид повернулся к Борису:

– Она спорит с комиссаром. Какое наказание за это положено?

– Гарри, сядь на место, – неожиданно распорядился психолог. – Леня, ешь икру. Дарья, разложи горячее. Что там в форме?

– Киш по-парижски, – быстро сказала я и принялась орудовать лопаткой, которая лежала возле запеканки.

– Креветка шевелится! – запищала Алиса.

– Тебе показалось, – возразила я.

– Да нет! Она па-а-алзет, – уперлась красавица, – а-а-а-а, вон как шурует. Ва-а-аще торопится!

Я живо бросила Алисе на тарелку кусок сосисочно-овощного месива.

– У тебя зрительные галлюцинации, морские гады сварены.

– А вот мне не понятно, почему Леониду достается все лучшее? – заявил Вадим. – Икру он жрет, в комнатах шикарных поселился, DVD у него пашет, еще и комиссаром стал. Он теперь и мной командовать право получил?

– Да, – кивнул Борис Валентинович.

– Чем дурак такое отношение заслужил? – воскликнул Вадим. – Я умнее, образованнее, талантливее его, могу людьми руководить. На меня работает швея, я выдрессировал бабу идеально. У Леонида нет вкуса! А у меня его бездна.

Я покосилась на модельера. Мне бы не хотелось заказывать одежду у такого человека. У Вадима короткие волосы, но они выкрашены в фиолетовый цвет. Глаза у парня голубые, а брови и ресницы очень черные, похоже, их тоже покрасили, потому что на лице у представителя фэшн-бизнеса пробивается рыжая щетина и такие же усы. Похоже, Вадим натуральный блондин. Губы у него слишком объемные, в них, скорей всего, вкачали гель. Ну зачем мужику проделывать с собой косметические манипуляции? Хотя можно ли считать Вадика представителем сильного пола? Мне кажется, он человек нетрадиционной сексуальной ориентации. Вадик жеманится, часто закатывает глаза, у него явно не мужская жестикуляция и походка. Вот голос у модельера брутально-низкий, он никак не вяжется с его внешностью. Впрочем, мне безразлично, с кем спит модельер, главное, чтобы он вел себя как приличный человек.

– Отчего Леонид у нас генерал? Давайте проведем выборы. Предлагаю в комиссары себя. Кто за? – спросил Вадим и первый поднял руку.

– Никто тебя в начальниках видеть не желает, – захохотал Владимир, – успеха твое предложение не имеет.

– Не надо шуметь, – попросила Рита, – как Борис Валентинович решит, так и будет, я только его слушаю, он мой учитель и руководитель.

– Босс велел вам подчиняться комиссару, – вздернул подбородок Деревянко, – если мне не повинуешься, оказываешь неуважение шефу. Правда, Дарья? Это логично?

Я решила по мере возможности держать нейтралитет.

– У меня беда с логическим мышлением, в институте не умела ни решать, ни ставить задачи.

– Это просто, – вмешалась Алиса, – сейчас объясню. Привожу пример категорического силлогизма.

У меня отвисла челюсть. Категорического силлогизма? Чудо пластической хирургии понимает значение этих слов?

– Все люди смертны, – продолжала Алиса. – Сократ человек, следовательно, он смертен. Видите, ничего сложного. Даша, попробуйте составить силлогизм.

– Ммм, – протянула я, обескураженная предложением чудовищной красавицы, – ну… ничего в голову не приходит.

– Можно я? – подняла руку Маргарита. – Борис Валентинович, разрешите?

– Слушаю, – кивнул Эпохов.

Рита встала.

– Все помидоры красные, у нашего лучшего на свете хозяина красный свитер, следовательно, он помидор.

– Сядь, два, – объявил Леонид.

– Кто помидор? – поинтересовалась Алиса. – Эпохов или пуловер?

Маргарита смутилась.

– Не получилось?

– Непременно научишься, – подбодрила ее Алиса, – когда я принимаю экзамен у студентов первого курса, кое-кто, как ты, высказывается.

– Ты профессор? – поразился Владимир.

– Пока доцент, – расплылась в улыбке Алиса, – преподаю в вузе.

– А с виду дура, – брякнул Якунин.

– Леонид, ты ешь только икру! – напомнил Борис Валентинович.

Деревянко, тянувшийся к запеканке, замер с занесенной рукой.

– Больше ее не хочу!

Эпохов постучал ножом по тарелке.