Наследница Шахерезады - Елена Логунова

– Конечно! Моя! И все мое в ней, как было! – На радостях подружка не утруждала себя точностью формулировок и говорила бессвязно.

– То есть ничего из содержимого твоей сумки не пропало и не было испорчено? – перевела я. – Тогда непонятно, зачем ее крали!

– Единственное, что изменилось, – это вот! – добавила Ирка и повернула сумку так, чтобы я увидела жирный красный крест на боку. – Как ты думаешь, что это значит?

– Не знаю, но мне не нравится эта подозрительная красная метка. Давай ее сотрем?

– Я уже пробовала – и сухой салфеткой, и мыльной водой.

– Тогда замаскируем.

Я полезла в свою собственную сумку и после относительно недолгих поисков нашла то, что хотела.

– Ты носишь с собой изоленту? Зачем? – удивилась подруга.

– Не помню, – сказала я честно. – Видимо, когда-то она была мне очень нужна. Тогда же, когда и строительная рулетка, наверное. Ты не болтай, ты лучше помоги мне.

Соединенными усилиями мы превратили яркий красный крест в гораздо менее приметный синий квадрат. Если не приглядываться, он был почти незаметен.

– Ну а теперь куда? – полюбовавшись рукодельной заплаткой, спросила Ирка.

– Теперь предлагаю расстаться. Ты можешь поехать в город, посмотреть собор Святого Стефана и с комфортом переночевать в отеле.

С моей стороны было бы неблагородно умолчать о завидной возможности:

– Быть в Вене и не попробовать захерторт и тафельшпиц – это просто преступление!

– Тафель – что?

– О! Это любимое блюдо австрийских королей: вареная говядина в густом бульоне, – объяснила я, сглотнув слюнки. – Ее подают с жареной картошкой, шпинатом, капустой и двумя соусами – из тертых яблок с хреном и из взбитой сметаны с хреном.

– Ни хрена себе! – восхитилась подруга и облизнулась. – А что еще мы закажем?

– Не мы, а ты. – Я с трудом подавила вздох. – К сожалению, я останусь здесь, потому что меня без паспорта и визы из транзитной зоны не выпустят.

Ирка задумчиво покусала губу и неожиданно согласилась:

– Ну хорошо.

Вообще-то я не ожидала, что она сдастся так легко, и немного обиделась.

– Ну прекрасно.

Под веселое тарахтение блудной сумки Ирка ушла, и я снова осталась одна-одинешенька.

«Миновали первые сутки безвылазного пребывания в аэропорту», – грустно отметил сомнительную дату мой внутренний голос.

Мне очень не понравилось зловещее слово «первые».

24 января, 17.30

Мобильник почти разрядился.

Если бы я обнаружила это раньше, то нахально подключилась бы к розетке в полицейском участке. В общих зонах аэровокзала розеток не было, так что мне пришлось выключить аппарат, чтобы сберечь оставшийся заряд на утро, когда вернется Ирка. Не будем же мы с ней бегать по международному аэропорту культурной столицы Европы, аукаясь, как две деревенские бабы в лесу!

Оставшись без связи, я почувствовала себя особенно сиротливо и неподдельно обрадовалась, увидев знакомого. Общительный любитель граппы Юра подошел ко мне, смущенно улыбаясь, с очередным стаканчиком в руке.

– Я тут виски купил в дьюти-фри, хорошее виски, но в одиночку не пьется, – сказал он с намеком.

– Хороший, – моментально поправила я.

Вообще-то по поводу грамматического рода слова «виски» в русском языке до сих пор есть разногласия, но в большинстве своем лингвисты считают, что виски – «он».

«Эй, умница, парень подумает, что это ты его похвалила, назвав хорошим!» – предупредил мой внутренний голос.

– В смысле виски хороший, – поторопилась поправиться я.

И покосилась на собутыльника, незаметно оценивая, насколько сам он хорош или плох.

До сих пор я этого Юру не разглядывала, поскольку в паре «Парень с граппой» интересовалась не твердым телом, а жидкостью. В общем, и правильно, потому что граппа была прекрасна, а Юра так себе. По десятибалльной шкале – на троечку.

Хотя мужчину, который по совокупности моральных и физических качеств тянул бы на твердую «десятку», я еще никогда не встречала.

Даже любимому мужу я ставлю только девять с плюсом, хотя и даю великодушно шанс повысить оценку до максимума – ему всего-то надо не разбрасывать по дому грязные носки и мыть за собой тарелки после тайного «ночного дожора»!

К сожалению, Колян не желает быть совершенством, мотивируя это тем, что трудно быть богом. А я на веки вечные фанат Стругацких, и цитатой из них меня легко обезоружить…

Юре же, чтобы получить оценку повыше, пришлось бы очень постараться. Как минимум купить контактные линзы, чтобы не носить огромные очки с выпуклыми лиловыми стеклами, похожими на пару дохлых медуз.

Мутные стекла и громоздкая черепаховая оправа закрывали ему пол-лица, как карнавальная маска. При этом прятать бедняге нужно было не верхнюю половину физиономии, а нижнюю, потому что на подбородке у него была родинка размером с горошину. Слава богу, не выпуклая и не волосатая, просто черная, как клякса чертежной туши, но крупноразмерная и поэтому очень приметная.

Я поймала себя на том, что не могу оторвать взгляд от этой родинки, и устыдилась. Нет людей без недостатков внешности, я и сама далеко не идеал – по своей же десятибалльной шкале на восьмерку!

«Скромная!» – фыркнул мой внутренний голос.

Я предпочла его проигнорировать.

Мы с Юрой выпили по стаканчику и поговорили о том, как проведем эту ночь.

В смысле я великодушно поделилась с новым знакомым ценными сведениями о том, что в зале на первом этаже есть мягкие диваны, а он в благодарность за полезную информацию пообещал по-мужски приглядывать, чтобы со мной ничего не случилось.

Это было очень благородное и абсолютно бессмысленное побуждение. Не помню, чтобы когда-нибудь период, на протяжении которого со мной ничего не случалось, исчислялся хотя бы часами.

Тем не менее я не стала останавливать джентльмена в его рыцарском порыве, и с четверть часа мы на радость присутствующим исполняли небольшую пантомиму. Едва я поднимала глаза от книжки в планшете, как встречала взгляд Юры, который кивал, подтверждая, что он бдит на посту, и скупыми жестами изображал борьбу добра со злом. Но потребление хорошего виски отдельно взятым ценителем продолжалось и продолжалось, поэтому взгляд моего охранника становился все более рассеянным, а жесты приобретали пугающую амплитуду.

Я опасаюсь пьяных джентльменов – они неподходящая компания для приличной одинокой дамы.

Улучив момент, когда мой рыцарь ненадолго смежил веки, я потихоньку удрала от него в другой зал.

24 января, 17.35

Разумеется, Ирка не собиралась смотреть соборы, лопать захерторты с тафельшпицами и дрыхнуть в мягкой постельке. Предаваться удовольствиям, когда ее лучшая подруга голодает и скитается в чужеземном аэропорту?!