Фабрика отклонений - Алексей Макеев

– Ну, Сережа, садись, и давай думать. – Гуров кивнул Кулакову на стул. – Если нам известна личность убитого, то работы теперь навалится уйма.

– Я прикинул – план пока примерно стандартный. – Оперативник тут же взял со стола и раскрыл свой ежедневник. – Судя по всему, мать о делах сына понятия не имела. Да и жил он отдельно. Отец у него умер давно, лет десять назад. Остается работа и круг личного общения. Убийство связано с бизнесом, с конкуренцией, с каким-то очень выгодным контрактом или новым перспективным направлением. Либо это чистейшая бытовуха, шантаж. Например, женщина, карточный долг, на ногу наступил.

– На ногу? – не понял Гуров.

– Ну, это я так, образно. Обобщающий термин, который означает какие-то мелкие, на наш взгляд, обиды, которые могли привести к большой ссоре. Может, у Россихина было гипертрофированное чувство собственного достоинства. Или у кого-то из его знакомых. В их кругах такое бывает, они же там все из себя великие. Бизнесмены!

– Видишь ли, Сережа, все, что ты сейчас изложил, в принципе верно. Да и как иначе, если это стандартный подход. Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты замкнулся на одной версии, считаешь, что убийство совершил киллер. А таковых мы, как правило, не находим. Хотя тебя можно понять, ты опирался на видимый профессионализм убийцы. Но как-то сразу отошел от версии, что убил его тот, кто испытывает к Россихину чувство неприязни. Сам убил, понимаешь? А это не знакомые по элитному клубу или теннисному корту, не компаньоны, деловые партнеры или соседи по элитному жилому комплексу.

– Кто-то из прошлой жизни, с кем Россихин недавно встретился? Он ему припомнил какие-то старые грехи?

– Может быть.

– Или это кто-то из современных знакомых, кому Россихин мог сделать большую подлость. Причем совсем недавно.

– Или постоянно делает. Например, муж любовницы. Так что, Сережа, нам нужно искать в двух направлениях: заказчик, нанявший киллера, и давний знакомый Россихина, который ему отомстил за что-то, наказал за какой-то грех.

– Можно спросить, Лев Иванович?

– Да, конечно.

– Мне показалось, что вы к версии с киллером относитесь как к дежурной, которую просто прикажут отрабатывать. Мол, так положено. Я прав?

– Подумай сам. – Полковник невесело усмехнулся. – Как работает киллер, по какому принципу? Максимальной эффективности и экономичности! Ни единого лишнего движения, тем более выстрела. Быстро, надежно, неожиданно. Сделав свое дело, он тут же должен исчезнуть. Киллер – профессия своеобразная. Он все время находится между двумя огнями. Ему приходится опасаться не только полиции, но и собственных заказчиков. Как ни шифруйся, ни старайся стать анонимным, а канал, по которому проходит задание и поступает вознаграждение, на сто процентов скрыть невозможно. При определенном упорстве и техническом оснащении вычислить киллера реально. Тогда заказчик, инициатор убийства, сумеет ликвидировать его, последнего или единственного свидетеля.

– Выходит, что киллер не стал бы заморачиваться с отрезанием голов и рук, раздеванием трупов? Понятно. Если это обычный заказ, просто устранение нежелательного человека, то киллер не будет так все обставлять. А лично заинтересованный человек стал бы это делать, потому что хочет спрятать концы. Он и занялся сам. Видно, что преступник многое в этом деле умеет. Так что же, Лев Иванович, мы не будем очень уж упираться и работать в сфере контактов Россихина в бизнес-среде?

– А ты можешь гарантировать, что Россихин не спал с женой своего охранника или водителя, что у него не работает по найму человек, который прежде был компаньоном? Допустим, Россихин когда-то разорил данного субъекта, а теперь еще и уволить решил, хотя и обещал не делать этого. Как? Вариант с человеком, который потерял все, а теперь его, фигурально говоря, добили? И это все в той самой среде, о которой ты говорил.

– Значит, единственный мотив, по-вашему, это месть?

– Опять ты выделяешь одно-единственное, отбрасывая вариации, – недовольно ответил Гуров. – Почему именно месть в чистом виде? Я же просто привел примеры.

– Я понял, Лев Иванович. – Кулаков смутился. – В список опрашиваемых повторно мать Россихина включать? Следователь ее допрашивал и…

– Что?..

– Женщина не здорова. Она в больнице лежит, с сердцем. Да и вполне очевидно, что о делах сына мать ничего не знала.

– Хорошо, согласен. Давай пока больную женщину трогать не будем. Начнем с тобой составлять план работы по Россихину.

Гуров позвонил жене в начале одиннадцатого вечера. Мария сразу поняла, насколько ее муж вымотался за сегодняшний день.

– Сильно устал? – спросила она с тревогой.

– Не в этом дело, хотя, наверное, ты права. Просто у нас тут неожиданно открылись новые обстоятельства, и мы со Станиславом должны ехать к начальству. Ты же знаешь, что наша служба…

– Да, конечно, дни и ночи. Ничего, ты за меня не переживай. Мне тут уже не долго осталось скучать. Не больше недели, если твой Георгий Николаевич не врет.

– А почему он должен врать?

– Слишком он добрый. Отвыкла я от такого типа людей, все время кажется, что он что-то скрывает, готовит тебе неприятный сюрприз. Видишь, какие мы, современные люди, испорченные.

– Да, Маша, тебя срочно нужно везти в санаторий. Ты, с твоей-то профессией, фактически жрица культа прекрасного, веры в человеческую душу, и вдруг – не веришь в доброту?

– Надо же, как ты заговорил! – Мария тихо засмеялась. – Сознаюсь, что я про твоего Иноземцева просто пошутила. Конечно же, он милейший и добрейший человек. Только ты забываешь, что и в стенах храма прекрасного, коим является театр, тоже периодически зреют плоды зависти, заговоров и подлости. Скажи мне, полковник, ты хоть обедал сегодня?

– Конечно, – заверил Гуров, лихорадочно вспоминая, а обедал ли он на самом деле. – Моя должность и звание – это важное преимущество. Я могу всегда вовремя обедать и ужинать. Чем важнее дело, тем лучше обеспечение. И на метро я не езжу, а все больше на специально выделенных машинах, и кабинеты мне положено в каждой конторе выделять для тихой и спокойной аналитической работы.

– Гуров, не завирайся! – Мария Строева снова засмеялась. – Я же помню, как ты ко мне тут заявился, весь пропитавшись запахами каких-то подвалов или помоек. Ты сейчас скажешь, что это единичный случай. Мол, тебе иногда просто хочется размяться, и ты, вопреки необходимости, из чистого любопытства все-таки лезешь в эти подвалы.

– Ты же у меня умница! Придумай что-нибудь!

Они посмеялись старому анекдоту, последние слова из которого напомнил Лев Иванович. Там жена тоже за мужа приводила доводы и объясняла его поступки.