Фея теневого бизнеса - Марина Серова

– Ну сколько можно! – услышала я в трубке недовольный голос Катерины. – Люди отдыхают, между прочим.

– Вот и не трать время на пустые разговоры, – одернула я ее. – Мне нужен адрес Дениса. Срочно. Твой дружок Генуся все еще с тобой?

– А то! Надеюсь, теперь это надолго, – похвасталась Катерина.

– Вот и выясни у него адрес друга, – велела я.

В трубке повисла тишина. Наконец откуда-то издалека послышался голос Катерины. Время от времени он прерывался мужским голосом, произносившим отрывистые фразы. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Лобанова снова заговорила:

– Вот что я вам скажу, Татьяна. Помогаю я вам последний раз! Да и то исключительно в память об Алке. Как-никак мы четыре года дружили, – возмущенно произнесла Катерина. – Мне еще проблем с Генусей из-за вас не хватало! Знаете, как он разозлился, когда узнал, кому адрес понадобился? Знала бы, ни за что не согласилась к нему с этим вопросом лезть.

– Да поняла я, поняла. Ты координаты-то диктуй, быстрее освободишься, – посоветовала я.

Катерина выложила информацию и, буркнув напоследок «Не звоните больше», бросила трубку. А я в очередной раз полезла в карту отыскивать, где приютилась скромная улочка, на которой проживал Денис. Оказалось, что живет он не на окраине, как я предполагала, а практически в центре Тарасова. От автомастерской нужно было бы пройти всего один квартал, а от парка придется ехать минут двадцать. Дождавшись, пока прогреется движок, я поехала на улицу Гусельскую.

Напрасно я поторопилась наделить жилище Дениса определенными достоинствами. Расположение – это единственное, чем данная жилплощадь могла гордиться. Старенькое двухэтажное здание, обшитое деревянными панелями и кое-как замазанное штукатуркой. Покосившаяся крыша, сучковатые деревянные рамы со следами тысячи слоев масляной краски. Входная дверь на одной петле. «Да, видимо, с финансами у жильцов негусто, раз они элементарного ремонта сделать не могут», – подумала я, с опаской входя в подъезд.

Квартира Дениса располагалась на первом этаже. Звонок, как водится, отсутствовал. Пришлось стучать.

– Иду, милаи, иду, – услышала я старушечье шамканье.

Дверь открылась, и взору моему предстала бабулька. Таких принято называть «божий одуванчик». Чистенькая, гладенькая, ухоженная. И глаза! Ну что за глаза были у старушки! Светло-голубые, лучистые, жизнерадостные. Смотришь в них и видишь отражение миллиона солнечных лучиков!

– Чего тебе, дочка? Никак из собеса прислали? – спросила бабулька. – Неужели дождались? Ремонт делать будете?

– Я не из собеса, – виновато произнесла я.

– Жаль. А я уж было подумала, что письмо мое сработало. Я ведь, дочка, резиденту нашему написала про то, что дом разваливается. Теперь ответа жду. Как думаешь, прочитал уж резидент послание-то?

– Вы имеете в виду президента? – переспросила я. – А давно письмо отправили?

– Да летом еще. Поди, должно было дойти уж, – сообщила бабулька. – Понятно дело, резидентская почта загружена, да там, поди, ничего не теряется, когда-никогда прочитают, как думаешь?

– Не знаю, бабуль, я президенту ни разу не писала, – улыбнулась я и посоветовала: – А вы бы губернатору написали, глядишь, и ответил бы.

– Да рази ему до нас? Он все больше с бизнесменами дела решает. Нет, дочка, если кто и поможет, то только резидент! – уверенно заявила бабулька. – А ты-то чего в нашем сарае потеряла? Можа, адресом ошиблась?

– Надеюсь, что нет. Мне Денис нужен. Он дома? – спросила я.

– Ох, милая, не в добрый час он тебе спонадобился, – покачав головой, объявила бабулька. – Беда у него. Огроменная беда!

– Что случилось? – спросила я. – Заболел?

– Да если бы заболел! От хвори нонче таблеток целая прорва, болей на здоровье, – сказала бабулька и, перейдя на шепот, сообщила: – Тут к нам милиция приходила!

– Да что вы говорите! К Денису, что ли? – спросила я.

Бабулька подозрительно взглянула на меня и спросила:

– А ты сама, часом, не оттуда?

– Нет, я представляю частную контору. И Денис мне нужен не для ареста, а для выяснения кое-каких обстоятельств. Мы с ним сегодня уже встречались. Договорились, что я домой к нему зайду, вот я и пришла, – покривила я душой.

Бабулька еще несколько минут испытующе вглядывалась в мое лицо, но, видимо, недоверия моя личность ей не внушила.

– Пойдем в дом, дочка, а то на пороге как-то не с руки разговор вести, – предложила бабулька.

Я перешагнула порог, прикрыла за собой дверь. Бабулька махнула рукой в сторону ближайшей двери и, приложив палец к губам, на цыпочках пошла в указанном направлении. Я последовала за ней. Пропустив меня вперед, бабулька зашла в комнату и плотно прикрыла за собой дверь. Прижав ухо к косяку, прислушалась. Осталась довольна услышанным и шепотом объяснила:

– Соседи у нас жутко любопытные. Щас к двери прильнут и будут подслушивать, о чем мы тут гутарим. Они Дениску терпеть не могут. Все норовят в каталажку его упечь. Хотят комнату стародубовскую занять. Они и меня со свету сживали. То помои в кастрюлю нальют, то дверь гвоздями заколотят. Хулиганят, одним словом, – жаловалась бабулька. – Да только я им не по зубам оказалась. Вот они на Стародубовых и переключились. Мать-то у Дениски пьянь беспробудная. А он спиртного в рот не берет, точно тебе говорю! И работящий. На станции работает, машины чинит. У него и руки золотые, и голова варит. Да рази им объяснишь, что сын за мать не ответчик? Заладили свое: не желаем с уголовщиной под одной крышей жить. Поди, они милицию на Дениску и натравили!

– Да что у вас тут произошло? Вы толком объясните, а то я никак не пойму, – попросила я.