Меняю любовницу на жену - Марина Серова

Я молча расплатилась за заказанное. Антонина жила и вправду рядом, в соседнем дворе, в небольшой богемно обставленной квартирке. Жилье, видимо, было съемным, на всем лежал отпечаток временности и некой искусственности. Антонина доковыляла до большого дивана и как подкошенная рухнула на него.

— Эй, не спи, где фотографии? — напомнила я о цели моего визита. Провести здесь всю ночь в обществе пьяной стриптизерши мне совсем не хотелось.

— Там, в ящике туалетного сто… — Антонина не успела закончить фразу, глаза ее закрылись, и донеслось смачное похрапывание, уместное скорее для портового грузчика, чем для женщины, исполняющей стриптиз.

Я пошла разыскивать туалетный столик, надеясь, что фотографии именно там. Столик нашелся в соседней комнате. На поверхности его вперемешку были свалены пустые пачки от сигарет, презервативов, пудра, помада, какие-то записочки, детали концертных костюмов — крохотные, расшитые блестками трусики и лифчики.

Я стала выдвигать ящики, содержимое которых находилось в таком же беспорядке. Наконец на дне самого последнего ящика нашла целлофановый пакет, набитый фотографиями. Я высыпала его содержимое на пол и принялась рассматривать снимки. Что-то в последнее время я часто занимаюсь изучением чужих фотоархивов, это начинает входить у меня в привычку. Правда, в отличие от архива Гели, хранившегося в идеальном порядке, здесь царил хаос. Определить, к какому периоду относятся снимки, было довольно трудно. Если бы не надписи на обратной стороне некоторых, работа затянулась бы до самого утра. В конце концов я нашла то, что нужно, — свадебные фотографии.

Молодая Антонина в скромном свадебном платьице, молодой Алексей в дешевеньком костюмчике, с восторженным лицом. Сомнений быть не могло — это был он, муж Гели. Ну и что дальше? Развод — не преступление. Даже если Алекс ничего не говорил Ангелине о своем предыдущем браке, повода для того, чтобы обвинять его в чем-то, нет. К тому же все, что сейчас мне рассказала Тоня, нужно тщательно просеять: обиженная, да к тому же и пьяная женщина способна ляпнуть и не такое.

Кажется, я влезла совсем не в ту историю, и смерть Генки Цыганова, а тем более Ангелины, к ней не имеет никакого отношения. Я собрала фотографии, прихватив на всякий случай одну из свадебных. Подумала — вряд ли Тоня заметит пропажу. Следовало сказать самой себе, что я зашла в тупик и расследование, скорее всего, придется прекратить. Из всех моих подозреваемых остался один Алекс, да и то — формально. Подозревать его в убийстве собственной жены только на основании того, что он был женат прежде, — полнейший бред.

Я вышла в коридор и попыталась открыть дверь. Здесь меня ожидал неприятный сюрприз: замок изнутри открывался ключом, а где находятся ключи, я не знала. Дверь открывала Антонина, я держала в руках пакет с выпивкой.

Мне пришлось вернуться в комнату, где на диванчике похрапывала хозяйка квартиры. В одном-единственном кармане ее платья ключей не было. Не было их ни на столе, ни под столом. Я обыскала всю комнату, но в таком бедламе что-нибудь найти трудно. Вот черт, придется здесь ночевать, не выпрыгивать же из окна третьего этажа на глазах у изумленной курортной публики? Пойди потом объясни, что выбираешься из гостей, а не удираешь из квартиры после грабежа.

Я вернулась в комнату, где искала фотографии. Раз диван занят хозяйкой квартиры, придется спать на ее кровати. Я, не раздеваясь, легла поверх атласного розового покрывала. От подушки приторно пахло духами. Запах был тяжелым и вульгарным. Через десять минут у меня жутко разболелась голова, а я распахнула окно в надежде на то, что свежий ветер с моря унесет с собой запах Антонининых духов.

Через полчаса мне захотелось есть, я тихонько прошла на кухню, подозревая, что ничего съедобного тут не обнаружу. К счастью, мои опасения оказались напрасными — в холодильнике я нашла упаковку клубничного йогурта, несколько превосходных бананов, свежий сыр. В хлебнице лежал чуть подсохший французский батон. Я расчистила место на кухонном столе и присела на один из массивных стульев. Утоляя голод, я размышляла о том, как странно складывается судьба человека. Сирота из детского дома, мальчик по фамилии Подкидышев стал состоятельным, удачливым бизнесменом. Между прочим, откуда у него появился первоначальный капитал? Я никогда не задавала себе подобного вопроса. А может быть, стоило? Нужно узнать у Антонины, как звали вторую жену Алекса, и съездить поговорить с ней — так, для очистки совести.

Машинально я достала из сумочки кости и бросила их на стол. Выпавшая комбинация позабавила меня: 30+16+2 — «Ваш знакомый не тот, за кого себя выдает». Надеюсь, речь не об Антонине, она не маньячка-убийца, устранявшая всех любовниц и жен Алекса.

Я убрала остатки еды в холодильник и вернулась в спальню — слава богу, в комнате уже не так пахло духами. Я растянулась на кровати и закрыла глаза. Сон пришел мгновенно, я даже не успела прибегнуть к помощи барашков, перепрыгивающих через изгородь.