За что боролись… - Марина Серова

— Тимофеев?!. — еще раз повторила я, не веря своим глазам.

— Все на выход — быстррро! — приказал он, взмахнув рукой.

— И мы?.. — спросил Казаков, выходя из бункера и невинными глазами глядя на неожиданного спасителя.

«Ненормальные люди, — мелькнуло в голове, — их спасли от смерти, а они не чувствуют благодарности или даже элементарного облегчения».

— Быстрее! — повторил Тимофеев. — И попрошу без фокусов. Если что, стреляю без предупреждения.

— Ты убил Анкутдинова и Лейсмана? — поравнявшись с Тимофеевым, неожиданно для самой себя спросила я.

— В машину! — вместо ответа приказал он. — Петров, отведи их в мой «Лексус». Быстрее, Анатолий Антоныч! — произнес он, хмуро глядя на медленно взбиравшегося вверх по лестнице из подвала сотрудника лаборатории.

— Сколько там осталось, Тимофеев? — спросил тот.

— Минуты две. Быстрее, быстрее!

Я ждала Тимофеева на выходе. Мимо меня здоровенный охранник пронес тело Кирсанова с разбитым лицом и глубокой раной на голове. Другой детина в камуфляже выволок на руках носилки и в одиночку загрузил в багажник черного «Лексуса». Я не успела рассмотреть, кто лежал на этих носилках, да едва ли смогла бы, потому что человек этот с ног до головы был укрыт белой простыней.

— Выведите из гаража анкутдиновский «мерс», мы все не поместимся в моем «Лексусе», — велел Тимофеев, властно глядя на охранников.

Те в ужасе попятились.

— Минута, Александр Иваныч, — пробормотал Калина, — осталась минута…

— Ладно, отгоните мою тачку к воротам, чтобы не зацепило осколками, — махнул рукой Тимофеев и начал открывать ворота автомастерской. Ведь, как ни смешно, на первом этаже действительно была автомастерская.

— Сорок секунд… тридцать… двадцать… пятнадцать… десять… — считал Калина, в испуге глядя на часы.

Белый шестисотый «Мерседес» легко сорвался с места и выехал из лаборатории.

— Пять, четыре, три, два, один… Ну… — протянул амбал.

Взрыва не последовало. Тимофеев хлопнул дверцей «мерса», выйдя наружу, и недобро нахмурился. Но в тот же миг стены здания дрогнули, ослепительный блеск прорезал тяжелый стылый воздух, и страшный грохот рушащихся стен потряс до основания окрестности. Огромное облако дыма и пыли взметнулось в небо, расползлось в стороны, накрыв и нас, и, когда оно рассеялось и осело, на месте недавней лаборатории была только груда дымящихся развалин.

— Отвезите их в больницу, — сказал Тимофеев амбалам, ткнув пальцем на «Лексус», куда те поспешно запихали перед этим безжизненные тела Кирсанова и человека, накрытого простыней. И по всему выходило, что этим человеком был Светлов.

— В какую? — спросил Вертел.

— В нашу, при заводе, идиот. Все-таки лучшая в городе! — с досадой буркнул Тимофеев.

— Понятно, господин президент! — хитро осклабившись, ляпнул Калина.

Тимофеев постучал ему пальцем по лбу, но ничего не сказал и подошел к нам.

— Ну, вот и все, Таня, — чуть улыбнувшись, сказал он. — Лейсман хотел сменить руководство «Атланта». Что ж — для меня воля покойного — закон. Садитесь в машину Анкутдинова, поедем.

— Куда? — спросила я.

— А ты собралась здесь жить, что ли? — переспросил Тимофеев. — Садись.

Мы выехали с территории завода в гробовом молчании. Мы — это Тимофеев, Кузнецов, Казаков, Анатолий Антонович и я.

— Только не подумай, Иванова, что я занимаюсь благотворительным спасением заблудших душ, — вдруг сказал Тимофеев. — Я оказал всем вам услугу, за которую потребую ответных дружественных действий.

— Тимофеев, ведь ты негодяй, — сказала я, — ведь ты знал, что сегодня все будет именно так!

— Но что все-таки произошло? — стуча пальцами по колену, спросил Анатолий Антонович.

— Лейсман убил Анкутдинова, — ответил Тимофеев, — он давно имел зуб на шефа, но не подворачивался удобный случай. А тут вдруг все само плывет в руки.