Битый недобитого везет - Марина Серова

— Я не стану так рисковать! — категорично заявила Веретенева. — Было или не было, теперь уже не имеет значения. «Империя грез» все равно останется моей, а Петров будет всего лишь владеть пакетом акций. И потом, я в бизнесе все равно ничего не понимаю…

Я замолчала. Мне было не понять этой женщины… Теперь, когда многое прояснилось, меня мучил лишь один вопрос. И я решила задать его, впрочем, не особенно надеясь на ответ. По крайней мере — на честный ответ.

— Оля, а зачем вы сделали это?

— Что? — взглянула на меня Веретенева.

— Допустили, чтобы ваш муж умер?

Веретенева отвела взгляд.

— Вы не любили мужа?

— Нет, — просто, словно это было чем-то само собой разумеющимся, ответила Ольга.

— А зачем тогда вышли за него?

— Он любил меня. А мне хотелось нормально пожить…

— Тогда зачем же вы позволили ему умереть? Жили бы и жили… в свое удовольствие…

— Да какое тут удовольствие? — взорвалась Веретенева. — Вы же не знаете, как мы жили! Как вы можете рассуждать об этом? И потом, я не убивала его! Что вы все заладили — убила, убила!!! Аппарат сам отключился, а я… Я просто растерялась и испугалась. Я оцепенела. Понимала, что должна что-то делать, но не могла и с места двинуться. Я ведь не нарочно убила его! Неужели вы думаете, что я настолько циничный и жестокий человек, что смогла собственноручно прикончить своего мужа?! — Лицо Ольги покрылось пунцовыми пятнами, а голос срывался то на хрип, то на визг.

Похоже, после всех перенесенных нервных потрясений у Ольги теперь наступило время, когда ей необходимо было выплеснуть все накопившиеся эмоции. И я попала под горячую руку. Что же, придется послушать историю жизни и любви Ольги Веретеневой и ее ныне покойного мужа…

Ольга отвела взгляд в сторону и прикурила очередную сигарету.

— Мне было всего шестнадцать лет, когда мы познакомились. Я после школы устроилась работать в «Империю грез» секретарем. Андрей сразу же обратил на меня внимание. Потом он стал ухаживать за мной, и я поняла, что это мой шанс. После детдома, знаете ли, не приходится выбирать. А тем более когда видишь, что ты нравишься такому человеку, как Андрей Семенович Веретенев. Я долго не раздумывала, и мы поженились. Времени узнать Андрея получше у меня не было, и я даже не представляла себе, что это за человек. А он был грубым и властным. Ежеминутно ревновал меня к каждому столбу, — Ольга вздохнула. — Сначала я терпела, ждала, думала, что постепенно он остынет и ревность понемногу утихнет. Но с годами все стало намного хуже. Андрей старел и понимал, что скоро станет совсем неинтересен мне. Ревность вовсе не утихла, наоборот — он стал невыносимым. Постепенно он превратил мою жизнь в кошмар. Заставлял среди ночи по нескольку раз вставать. То ему хотелось чаю, то у него начинали ныть пятки, и он требовал, чтобы я массировала их. То вдруг начиналась бессонница, и Андрею хотелось, чтобы я читала ему вслух. Я уже стала подумывать о разводе. Уж лучше вернуться к разбитому корыту, чем продолжать вести такую жизнь. Со временем я стала ненавидеть его. Андрей все время подозревал, что у меня есть любовник. Проверял, следил… А у меня не только любовника не было, у меня и подруг-то почти не осталось. Андрей считал, что подруги портят меня, запрещал с ними общаться. Я постоянно сидела дома, запертая в четырех стенах. Потом он стал контролировать мои доходы. Считал, что я его обкрадываю, трачу деньги на любовника, — Оля горько усмехнулась. — Дошло даже до того, что он перестал давать деньги на мелкие расходы, сам покупал мне даже, извините за интимную подробность, прокладки… А когда с ним случился инсульт, я в душе надеялась, что он не перенесет его. Но врачи сделали невозможное. Он не умер, его практически вытащили с того света. Правда, он находился в коме. Но доктора уверяли всех, что он выкарабкается. И в тот день, когда я пришла к нему в больницу, я сидела на стуле рядом с кроватью и смотрела на него… За последние годы я сильно возненавидела мужа… Наверное, очень плохо, что я говорю так обо всем… Только мне теперь уже все равно, — обреченно вздохнула Ольга. — Но я и мысли не допускала, что можно вот так взять и убить его, беспомощного. А тут вдруг аппарат искусственного дыхания запищал, и я увидела, что на мониторе появилась сплошная линия. Я не большой знаток медицины, но поняла, что что-то не так… Врачи говорили, что если он выздоровеет, то все равно будет инвалидом. У Андрея парализовало левую сторону. И когда я представила себе, какая у меня начнется жизнь, если Андрей будет прикован к постели, мне стало дурно… И все случилось само собой.

— Так почему же вы не разводились? — задала я естественный в этой ситуации вопрос.

— Он не желал ничего слышать о разводе… Он сказал, что, если я посмею хотя бы подумать об этом, он меня уничтожит…

— Да ничего бы он вам не сделал! — несколько раздраженно бросила я. — Что, убил бы?

— Мне было тяжело… — словно не слыша моих слов, произнесла Веретенева. — Я так устала…

— А Петров наблюдал за вами.

— Да. Наверное, он был в коридоре. А я тогда находилась в таком состоянии, что, даже если бы он стоял в метре от меня, все равно бы его не заметила…

Я молчала. А что тут было говорить? История старая, как мир… Ни укорять, ни жалеть Ольгу я не могла. Да и не собиралась.

— Только я все равно не стану заявлять о шантаже! — ни с того ни с сего вдруг с пылом воскликнула она. — Я только что избавилась от той кошмарной жизни, которую вела последние годы, и ни за что на свете не полезу снова в кабалу. Я отдам Петрову то, что он требует, пусть подавится. А мне хватит и того, что оставил по завещанию Андрей. Уж лучше так, чем в тюрьму… — Веретенева гордо вскинула голову и решительно посмотрела на меня.

Я не собиралась ее отговаривать.