Связанные одной тайной - Антон Леонтьев

Дядя Леня усмехнулся.

— Не хотел тебя напугать, Танечка… Что же касается моего тона, то он вовсе не злой, а добрый, потому что когда я на самом деле сержусь, то веду себя иначе.

Конечно, тогда дядя Леня убивает безоружных женщин и продает десятилетних девочек в сексуальное рабство, мелькнуло в голове Тани.

— Так ты помнишь мою дочку или нет?

Девочка качнула головой:

— Нет, не помню. Я вообще мало что помню, вы уж извините…

У нее на глаза навернулись слезы — за прошедшие недели Таня научилась мастерски отбивать ненужные вопросы, устраивая показную истерику. Это каждый раз срабатывало.

— Ах, Танечка, не стоит лить слезы, — слегка скривился мужчина. — Хотя, надо сказать, у тебя в последнее время имеются для этого причины. Ты ведь сирота, как я слышал. Твои мама с папой умерли?

Таня внутренне сжалась. Похороны родителей и Димы прошли без ее участия, их погребли в Москве. И вот сейчас человек, который отправил их на тот свет, сидит около нее и издевается над их памятью! Девочке так и хотелось вцепиться дяде Лене в лицо ногтями, завыть, закричать. Но тогда она потеряет свое преимущество. И убийца ликвидирует ее прямо тут…

Поэтому пожав плечами и шмыгнув носом, Таня ответила:

— Да, мне сказали, что они погибли в автомобильной катастрофе. Но я маму и папу, увы, не помню. Мне очень жаль…

Девочка старалась, чтобы голос у нее был как можно более спокойный, а тон будничный. Кажется, получилось.

— В автомобильной катастрофе… — удовлетворенно повторил дядя Леня.

Это была официальная версия, которую распространяли дедушка с бабушкой. Конечно, в СМИ, особенно бульварных, писали о том, как на самом деле погибло семейство Михаила Волкова, и до Тани доносилось, как медсестры и даже врачи за ее спиной шушукаются, мол, их пациентка — дочка «тех самых московских мафиозо, которых прихыкнули», однако делала вид, что ничего не слышит. Кстати, даже в больницу парочка назойливых папарацци пыталась проникнуть, однако их поймали и с позором сдали на руки милиции.

— Я ведь был другом твоего отца. Хорошим другом, точнее, его самым лучшим другом, Танечка, — произнес Чехарский. — А ты точно меня не помнишь?

Таня снова качнула головой и слабо улыбнулась:

— Вы уж извините, но — нет. Врачи сказали, что не исключено, такое с моей памятью будет долго. Быть может, я до конца жизни не вспомню всего, что было раньше.

— О, кто знает, когда у каждого из нас наступит конец жизни, — усмехнулся дядя Леня Чех и достал из кармана плаща шоколадку. — Кстати, это тебе в подарок от моей Танюши. Вы ведь когда-то были неразлучными подругами. Она бы тебя сегодня тоже навестила, однако у нее ведь учеба, да и живем мы в Москве, так что сама понимаешь…

Тане пришлось взять плитку изысканного французского шоколада, которую передала ей бывшая подруга, ее тезка. Больше всего хотелось бросить этот подарок на землю и растоптать, но делать этого, конечно же, было нельзя. Кстати, она отметила, что шоколад был белый, который она терпеть не могла, что другая Таня, конечно же, знала.

— Тебе не нравится подарок из Москвы? Ты почему не попробуешь, Танюша? — спросил ласково дядя Леня.

Так ласково, что ей подумалось: шоколад напичкали цианистым калием, чтобы столь незатейливым способом избавиться от нее?

— Я не люблю белый шоколад… — начала медленно девочка, и мужчина встрепенулся.

— Вот как? И ты помнишь это? Но как же так, я думал, что ты все забыла…

Таня развернула плитку, отломила кусочек и протянула его собеседнику.

— Спасибо вам большое. Вот, хотите? Угощайтесь. Что же касается бытовых моментов, то они, как рефлексы, никуда не исчезают. Поэтому я просто знаю, что не люблю белый шоколад, и все тут.

Дядя Леня угощение не взял, а, всматриваясь в лицо Тани, произнес:

— Ты ведь правду говоришь? Не врешь? А то ведь история с твоей потерей памяти как-то попахивает мексиканским сериалом…

— Если кто и врет, так это врачи, — вздохнула Таня. — Потому что это они утверждают, что я память потеряла. А вы действительно были лучшим другом моего отца? У вас по лицу видно, что вы очень хороший и честный человек. Расскажите мне, каким папа был!

Чехарского Леню от просьбы передернуло, и он проскрипел:

— Миша Волк… Волков… был отличным товарищем… Я его очень уважал и ценил… Как жаль, что он погиб в автокатастрофе со всей своей семьей! Ну, кроме тебя, разумеется…

Таня приказала себе никак не реагировать на слова дяди Лени. Вот ведь лицемер и мерзавец! Убил ее семью, а теперь сидит перед ней и делает вид, что искренне горюет.

— А моя мама, вы ее знали? — спросила осторожно Таня.

Дядя Леня кашлянул:

— Ну, не то чтобы уж очень хорошо… Скорее, шапочно… Маргарита Ильинична была женщиной очень волевой и красивой…

«И ты был влюблен в нее, а потом сам же и убил, потому что она предпочла тебе другого», мысленно добавила Таня. И вдруг подумала: не хватало еще, чтобы мама тогда вышла замуж за дядю Леню Чеха! Тогда бы она, конечно же, была еще жива, но кем бы была сейчас Таня? Дочерью этого чудовища? Ужас какой…

— Танечка, я уже сказал, что хорошо знал твоего отца. Поэтому хочу оказать посильную помощь — тебе и твоим дедушке с бабушкой, которые теперь являются твоими официальными опекунами. Только они люди не первой молодости, вряд ли доживут до того момента, когда ты вырастешь…

Таня не поняла: это что, угроза? А мужчина продолжал:

— Поэтому у меня предложение — не желаешь ли ты поехать ко мне? Моя Танечка будет так рада твоему обществу. Если ты согласна, я обо всем договорюсь!

Таня ни секунды не сомневалась: дядя Леня вовсе не намеревается взять ее в свою семью. Вероятно, более всего ему хочется убить дочь Миши Волка или передать тем, кому в свое время «продал». Впрочем, ее согласия ведь и не требовалось: его люди могли просто схватить ее, запихнуть в джип и умчаться прочь.

Но дело было в том, устраивает ли дядю Леню сейчас такое развитие событий? Ведь его подручные могли похитить ее и много раньше. Но он все же решил приехать из Москвы в Петербург и для чего-то навестить ее.

Для чего?

Вероятно, чтобы оценить степень исходившей от нее опасности и самому принять окончательное решение.

Теперь, после трагедии с семьей Волковых, интерес общественности к судьбе Тани был большой. И если ее похитят или убьют, то не только правоохранительные органы вынуждены будут начать расследование, но еще и желтая пресса займется тем же. К тому же, судя по всему, далеко не все журналисты верят, что Леонид Чехарский не имеет отношения к гибели Миши Волка и его родных, поэтому неожиданная смерть чудом спасшейся дочки может добавить сомнений…

Таня, стараясь выглядеть спокойно, напряженно размышляла. Собственно, дядя Леня и так заполучил все, что ему требовалось. Зачем ему головная боль с похищением или убийством десятилетней девчонки? Делать это нужно только в том случае, если от нее исходит угроза. Но какая угроза может исходить от потерявшей память сироты?