Цвет боли. Шелк - Эва Хансен

Фрида с трудом дождалась утра, ее буквально трясло от понимания, где могла оказаться Петра. Если эта дурочка снова сунулась в клуб и без Адлера, то ее использовали по полной и держат где-то, пока не очухается. Разве можно посещать подобные места без защиты?

Ларсу позвонила, как только позволило время:

— Ларс, у меня есть соображения по поводу Петры. Нужно встретиться, но так, чтобы никто, кроме нас, не знал. И как можно скорее.

Тот удивился, но согласился.

Они устроились на летней террасе Мосебаке, любуясь видом на Шексхольмен и едва ли этот вид замечая. Оказалось, что Ларсу можно было звонить в любое время, он пока жил на Эстермальмсгатан. Фрида не стала расспрашивать почему, и без того ясно — снова в ссоре с Линн. И почему поссорились, тоже ясно — очередное недоверие.

Да и встретились они не ради бесед на семейные темы.

— Ларс, у меня есть подозрение, где может быть Петра.

— Почему ты говоришь мне? Подозреваешь, что это я мог ее украсть и утопить?

— Знаешь, мы с Густавом однажды были в клубе…

Фрида замялась, не зная, как рассказать о том, где видела Петру с Адлером.

— Я помню, что вы познакомились в клубе. — Губы Ларса тронула улыбка. Неудивительно, ведь он сам организовал это знакомство.

— Я не об этом клубе. Мы с Густавом были еще в одном, там, где садомазо… Я не захотела оставаться, слишком все жестко и страшно…

— И?..

— Там видела Петру, она была с Адлером и прошла инициацию, Ларс, там страшно…

Он чуть помолчал, потом вздохнул:

— Значит, Густав все же водил тебя туда… Я знаю этот клуб, его опасные люди держат. Если Петра сунулась туда одна, да еще и с клеймом, мало не покажется.

— Что может случиться?

— В лучшем случае отлеживается после порки. В худшем или уже не вынесла издевательств, или, — Ларс усмехнулся, — работает в каком-нибудь борделе вне Швеции.

— Вангеру сказать?

— Нет, полицию привлекать нельзя. Членами становятся добровольно и бумагу соответствующую подписывают, что на все согласны, вплоть до гибели, чтобы вопросов у полиции не было. Иначе их давно прикрыли бы. Густав мне слово давал, что не подведет тебя к клубу.

— Ларс, как найти там Петру? — напомнила Фрида.

— Я подумаю.

— Ты не член клуба?

Юханссон посмотрел на Фриду, словно та сказала полнейшую глупость, хмыкнул:

— Я похож на сумасшедшего? Я подумаю, Фрида, только не суй туда нос сама. А почему ты Густава не спросила?

— Я… пока ушла, взяла тайм-аут.

— Он перестарался?

— Не то чтобы так, Густав просто не понимает, что не только у него существует жизнь за пределами спальни. Когда поймет — вернусь. Если поймет, — осторожно добавила Фрида.

Ларс ничего не ответил, но если бы Фрида посмотрела внимательнее, то поняла, что Юханссон обязательно вмешается, и Густав обязательно поймет.

Однако для нее главным было, чтобы он вмешался в розыск Петры.

— Хорошо, спасибо, что сказала.

— Ларс, прости, я понимаю, что Петра вам с Линн не нужна…

— Фрида, хоть ты не говори глупости! Флинт обвиняет, Вангер подозревает, Линн и та алиби мне создавать вздумала. И ты туда же? Думал, одна нормальная нашлась… Ладно, пойдем, некогда отдыхать.

Звонок Юханссона удивил Густава: в последние дни они не слишком часто созванивались. У Ларса Линн, у Густава Фрида, Юханссон свою драгоценную супругу друзьям даже показывать не хотел, если бы не Фрида, которой Густав тогда очень заинтересовался, нутром почуяв что-то особенное, и вовсе не были бы знакомы.

— Густав, мне нужна твоя помощь.

— Ларс? Конечно, все, что смогу, сделаю.

— Это не телефонный разговор, подъезжай куда-нибудь на Кунгсхольмен.

Густав фыркнул:

— В Управление полиции?

— Не любишь? Хорошо, я подъеду к тебе, только не домой. У тебя напротив метро Энгбюплан есть стейк-хаус. Знаешь? Встретимся там, если придешь раньше меня, закажи с кровью. Но я быстро.

Немного погодя они уже сидели за столом стейк-хауса и беседовали.

— Сначала о Фриде. И не морщись, я не ради этого приехал, но скажу. Густав, если ты не дурак, то не потеряешь такую женщину.